Восточное наследство

Он не увлекался рыбалкой — как известно, весной хорошо идет на удочку и спиннинг речная рыба, не собирал лекарственные травы, что тоже надо делать весной, не играл в теннис — в мае подсыхают открытые корты и теннисисты начинают летний сезон. Подполковник Бобров строил дачу. Если сказать честно, дача Николаю Васильевичу кроме неприятностей ничего не сулила. Он терпеть не мог неустроенного быта, не выносил занудной возни с грядками и клумбами, легко доказывая, что десять килограммов огурцов гораздо дешевле обходятся на рынке, если учесть, что на собственном огороде необходимо часами торчать кверху задницей, укрывать их пленкой и бегать с лейкой. Подполковник предпочитал курортный отдых с организованными экскурсиями, трепом, преферансом, легкой выпивкой и симпатичной обслугой. И партнером для такого отдыха он предпочитал иметь вовсе не супругу. А дачу требовала жена. Татьяна Георгиевна раз в день, перед тем как идти в школу, где она служила директором, снимала за завтраком очки и, близоруко вглядываясь в черты супруга, тихо говорила:

— Внуки растут без дачи…

Никита Васильевич хотел встать, схватить директрису за шиворот, положить на постель и, сняв с нее тугие прорезиненные исподние трусы, пройтись по плоскому заду спутницы жизни широким офицерским ремнем. Вместо этого он так же тихо отвечал;

— Да, Танюша. В этом году закончим.

У начальника отдела раскрытия убийств Московского уголовного розыска подрастали двое внуков. Одной исполнился год, другому — четыре. Внучке пока удавалось получать необходимую порцию кислорода на балконе девятиэтажки, на Фестивальной улице. Внук на той же улице дышал в детском саду через дорогу. Интеллигентные по составу населения новостройки Речного вокзала, куда во времена Хрущева переселили арбатских москвичей в связи с большой ломкой для Нового Арбата, давно озеленили, деревья вымахали, и на втором этаже, где обитали Бобровы, в окно стучали ветви липы, а внизу цвели георгины и ноготки.

— Чем не дача? — удивлялся Никита Васильевич. — И крышу ремонтировать не надо, и дерьмо само уходит по трубам.

Он прекрасно понимал, что все жизнеобеспечивающие процессы на даче лягут на его плечи. До отпуска оставалось три дня, и Никита Васильевич уже неделю ходил мрачнее тучи. Топор и пила не были любимыми инструментами в руках подполковника. Нельзя сказать, что Бобров жил белоручкой, он мог взять молоток в руки и забить гвоздь. И гвоздь не гнулся. Но исполнял домашние работы Никита Васильевич без всякого удовольствия. Вот у зятя и вправду руки росли из другого места.

Тот кроме своих компьютеров ничего не знал и не умел. Тихий, упрямый, немного косивший Додик раздражал Боброва одним своим видом, но очень нравился Татьяне.