Наследство черной вдовы

Длинное светло-зеленое платье с поясом и рукавами-фонариками выгодно подчеркивало фигуру. Белые туфли на каблуке. Легкий макияж. Все, я готова разыгрывать главную партию в этом фарсе.

— Позови Шарона, — приказала я служанке.

Пока ждала, нервно сжимала и разжимала кулаки. В лифе были спрятаны необходимые бумаги, поддержку богиня мне обещала. И все же я боялась. Чего — сама не знала.

— Селенира? — зашел в комнату Шарон. — Ты готова?

Я кивнула:

— Лоран здесь?

— Приехал час назад. Мы все ждем тебя в общем зале.

Я снова кивнула. Общий зал, значит, — специальная комната в замке для оглашения воли герцогини.

Широкая светлая комната, просторная и сегодня украшенная живыми цветами, находилась на втором этаже, недалеко от жилых комнат. Сейчас в ней, кроме женихов, Лорана и Кладиры, никого не было.

Избегая смотреть на кого-либо из присутствовавших, я, ведомая под руку Шароном, вышла на середину зала, не стесняясь, вытащила из лифа бумаги, развернула их.

— Замок, помоги, пожалуйста, обеспечить полную тишину, пока я не закончу, — попросила, глядя перед собой.

Меня коснулся легкий ветерок — просьба была услышана. Отлично. Просто превосходно.

— Итак, сначала вступление. Как вы знаете, семья Ломарских была проклята из-за ненадлежащего поведения ее основателя. Обиженная на него нимфа, проклиная весь род, заявила следующее: «За насилие платят насилием, за боль — болью. Пока ты и твои потомки не научитесь ценить чувства и дорожить любовью, не будет у вас настоящей семьи». Судя по тому, что все предыдущие браки, мои и моих предшественниц, были неудачными, ценить чувства и дорожить любовью мы так и не научились. А жаль. В нас слишком сильна вера в то, что законы делают нас безгрешными. Следуем им — имеет отпуск грехов. Вот только это не так. Если законы, а есть чувства… — я помолчала, криво улыбнулась. — К чему я это говорю. Древние были не глупее нас, они следовали не только законам, но и воле богов. А эта воля, между прочим, выражается и в появлении на свет родственных душ. И ни одним законом не запрещено оставаться с тем, к кому тебя тянет, с тем, кого любишь. Поэтому здесь и сейчас я выбираю Лорана дель[1] Нортона и своей герцогской волей делаю его своим четвертым мужем.

Я замолчала. Потрясенные сказанным, все собравшиеся молчали тоже.

— Селенира, это…

— Ронара, вы не можете…

— Селенира, послушай!

Еще до моего появления здесь замок получил четкий указ: не давать никому двигаться, пока встреча не закончится, поэтому гомон голосов оставался лишь гомоном. Ни один из возмущавшихся не мог двинуться с места. Но они мне не были интересны. Я смотрела на Лорана: изумление, недоверие, шок, робкая надежда — все эти эмоции одна за другой сменялись на его лице.

Три шага, и вот уже я стою возле своего теперь уже мужа.