Наследный принц

"

"Либуше кивнула, понимая, почему Мелисса не хочет видеть родственницу в своей свите. К «совсем молоденькой» девочке, наверняка, прилагается и мать. Которая не постесняется попользоваться выгодным родством. «Нет, точно надо будет свести их с Предславой. И с пани Мераной.» — мстительно решила княжна. Будет весело послушать, как эта графиня хвастается перед другими вендами родством с Ратибором-отступником.

Принцесса Агата подоспела к самому началу прогулки. Она прибыла в сопровождении другой дамы и Либуше впервые подумала, что младшей принцессе, наверное, тоже положена своя свита. Дама выглядела такой же крепкой, как и принцесса Агата, только чуть выше ростом. Наверное, по местным меркам красавицей она не считалась. Но глаза баронин Эммы, которую Агата представила, как свою подругу, выдавали в ней особу умную.

— Баронин, у вас на платье изумительные кружева, — сделала Либуше комплимент новой знакомице. — Вы позволите как-нибудь на досуге получше рассмотреть узоры?

— Разумеется, Ваше Высочество, — баронин снова склонилась перед принцессой, — Я даже охотно представлю вам кружевницу.

Вечером все снова повторилось. Принц Генрих снова пришел вечером, когда свита княжны наконец-то оставила ее в покое. Он снова был одет по-домашнему, но на этот раз в руке его была маленькая фарфоровая тарелочка.

— Хочешь пирожное? — Он первым взял один из трех шариков, наполненных воздушным кремом, а два оставшихся радушно протянул Либуше.

— М-м-м, вкусно! — Оценила она. — У нас такого не делают.

— Наши тоже переняли рецепт у южан, — пояснил Генрих. Он как раз закончил со своим пирожным, аккуратно вытер пальцы и, как и вчера, поудобнее устроился на своей половине постели. — Ты ешь, ешь. Остальным гостям достанется только завтра, а мы с Эриком совершили набег на кухню уже сейчас.

— С Эриком?

— Да. Его жена тоже питает к этим пирожным самые нежные чувства.

— И я ее понимаю! — С пафосом провозгласила Либуше, отправляя в рот последний кусочек.

Супруги переглянулись и рассмеялись.

— Я так и не удосужился спросить, — отсмеявшись, сказал Генрих, — какие сладости ты любишь больше всего?

— Всякие! — Снова рассмеялась Либуше. Было что-то шальное, почти забытое с детства, в том, чтобы сидеть вот так ночью и тайком поедать отвоеванные на кухне сладости. — И чем больше, тем лучше.

— Хм, а по тебе и не скажешь, — скептически заметил принц.

— Что, разве я костлявая? — Либуше даже обиделась. Дома ее сравнивали с лебедушкой и, наоборот, хвалили за округлую фигуру.

— Да нет, вроде, — Генрих изобразил неуверенность, — но, все равно, мелкая.

— Это не я — мелкая, это ты — верзила!

На этот раз Ее высочество не выдержало. И Его Высочество получил-таки коварный удар подушкой, на который напрашивался еще вчера.