Наследный принц

Ты знал, что она — знатная кружевница?

— Откуда? — Генрих улыбнулся, не открывая глаз. — Нет, то есть я знал, что она рукодельничает. Но оценить качество кружев… Уволь!

— Все хорошо? — Либуше обратила внимание, что муж так и сидит, не пытаясь даже шевелиться. Что же произошло между обедом и ужином?

— Все замечательно. — Генрих встряхнулся, поворачиваясь к жене и улыбаясь.

Не рассказывать же девочке, в самом деле, что они только что допоздна разбирались «самым малым» советом, где были допущены ошибки и как они позволили втянуть королевство в пусть и небольшую, но войну. Ведь граф отлично знал, что Люнборг не сможет оставить разбой безнаказанным. Выходит, какие-то козыри в рукаве у него есть.

Иногда Генрих был благодарен судьбе за возможность поучаствовать в Последней войне. Она не продлилась настолько долго, чтобы молодые принцы успели очерстветь душой, как это часто случается со старыми вояками. Но достаточно, чтобы хорошо понимать, как расплачиваются простые рыцари за решения командиров. И, чтобы там не говорили о «малой жертве» и «меньшем зле», он точно знал, что сегодня послал на смерть несколько десятков человек. Ощущение, надо сказать, было пакостным.

Заметив, что Либуше отложила альбом, Генрих встал и прошелся по комнате, гася лишний свет. Потом долго, нарочно медленно, раздевался, оттягивая момент, когда придется погасить последнюю свечу. Чуть скосил уголок рта в улыбке, представив, насколько его действе сейчас напоминает поведение Либуше до вчерашней ночи.

Он и сам понимал, насколько это глупо. Но никак не мог сосредоточиться на молодой жене, когда в голове все еще звенели доспехи и тянулись бесчисленные обозы в сторону приграничных гор. К счастью, жена — не любовница, к которой не ходят просто так. Поэтому Генрих позволил себе еще немного потянуть время, бережно перебирая длинные пряди пшеничных кос.

— Ты — красивая, — сказал он. Сказал безо всякой задней мысли, просто озвучивая очевидное.

— А ты, похоже, совсем вымотался с этой ночной работой, — так же просто ответила Либуше.

Генрих только согласно кивнул, задувая последнюю свечу, погружая комнату в темноту. Некоторое время он молча обнимал жену, привыкая к ней, давая привыкнуть к себе. Постепенно природа брала свое. Дневные заботы отпускали, и сейчас принца занимали не так собственные переживания, как Либуше. Новичок в любовных делах, которую судьба так неожиданно бросила вчера в его объятия.

— Можно, я зажгу свечу? — Спросил Генрих, ненадолго отрываясь от жены, давая ей возможность ответить,

— Зачем?"

"— Хочу тебя видеть…

Отдыхая и любуясь женой в неровном свете свечи Генрих отмечал, как довольно быстро расхрабрилась Либуше. Она не только принимала его ласки, как в прошлый раз, но и позволяла себе дарить ласки в ответ.