Шадари. Наследница древних

Как понимаешь, самоубийц соваться туда ради любопытства не нашлось даже за большие деньги. Но может, в руинах по ту сторону есть еще источники. Тут уж не знаю.

– А что за мертвая пустыня? – заинтересовалась я. – И почему райны не боятся туда ходить, а остальным соваться не стоит?

– Из-за пустынных насекомых. Они перемещаются под землей и хорошо чувствуют вибрацию. Как только почуют, что кто-то ходит наверху… Думаю, объяснять, что происходит в этом случае, не надо. А справиться с таким жучком размером с дом далеко не каждый сможет.

– Как же у райнов это получается? – удивилась я.

– Благодаря их ментальному дару, – вступил в разговор Саймон. – Я читал об этом. Жуки не чувствительны к обычной магии, но беспомощны перед ментальной. Сильный менталист может подчинить себе таких тварей. Райны используют их как ездовых животных, когда перемещаются по пустыне.

– Ничего себе! – присвистнул Питер. – Интересно, а Найя так сможет?

– Пробовать не станем, – усмехнулся Саймон.

– Как бы то ни было, райны появляются и возле городов с нашей стороны, – сказал Натан. – Так что сейчас следует быть особенно осторожными, чтобы не нарваться на них. Плохо, что они тоже могут засечь нас издалека. В общем, будем надеяться, что встречи удастся избежать.

– А сам ты уже с ними сталкивался? – спросил Веннер.

– Было один раз. До того удавалось избегать этого и чуять опасность заранее. Но тогда заказчик попался чересчур упрямый и не желал уходить из руин. Не захотел верить моим словам. В итоге поплатился жизнями многих ребят, что были с ним. Нам еще повезло, что райнов было всего двое! Остальные – воины-рабы из обычных людей. Но их было три десятка.

– Воины-рабы? – поразилась я. – Разве так бывает? Почему они не нападут на самих райнов и не освободятся?

– Ошейники ментального подчинения, – опять проявил осведомленность Саймон. – При попытке причинить вред хозяевам или сбежать они заставляют испытывать сильную боль, вплоть до смерти. Хотя, как я слышал, ошейники носят не все. Те, кто уже родился рабом, иной жизни себе не представляет.

– Тогда как же сбежала мать Найи? – вспомнила я услышанную историю. – Прости, если тебе больно затрагивать эту тему, – поспешно сказала, глянув на девушку.

– Все нормально, – успокоила она. – А насчет твоего вопроса, то мне рассказывали об этом. Служанка целителя, который взял меня к себе после ее смерти, была дальней родственницей мамы.

О том, как эта родственница допустила, чтобы мерзавец вначале превратил девочку в бесправную рабыню, а потом еще и попытался сделать игрушкой для утех, я благоразумно спрашивать не стала. Эта тема наверняка больная для Найи. Видимо, свое благополучие для той женщины было дороже судьбы девочки-родственницы.