Шадари. Наследница древних

Порез настолько глубокий, что будь на месте Натана обычный человек, скоро потерял бы сознание от потери крови. Регенерация же алкара помогла быстро остановить кровотечение, пусть  рана и не затянулась до конца. Все же он имел дело с измененными тварями.

Эта оплошность словно удесятерила силы Натана. Он с удвоенной яростью принялся отражать атаки противников.

Улучив момент, ухватил одну из кошек за челюсти и, хоть и с трудом, но разорвал пасть. Отбросил в сторону и перехватил на подлете еще одно животное. Вцепился ставшими не менее острыми, чем у хищников, зубами в горло. Перегрыз сонную артерию. Кошка конвульсивно дернулась.

Уже двое животных выведены из строя и точно не жильцы.

Облегченно перевела дух. С оставшимися Натан справится, я уверена!

Но тут сидящий рядом вар Виал недовольно проворчал:

– Он так всех моих зверушек порвет! А они, между прочим, денег стоят!

То, что проклятый райн задумал недоброе, поняла сразу, едва он достал ключ-артефакт.

В следующий момент Натан конвульсивно дернулся и едва не упал на арену. Оправился почти сразу, но одному из мардаков хватило и мгновения, чтобы впиться в ногу алкара.

Мощные челюсти сжались так сильно, что хрустнула переломанная кость.

Вторая кошка накинулась со спины и выдернула целый кусок из плеча. Метила в шею, но Натан успел увернуться.

Вар Виал удовлетворенно хмыкнул:

– Вот теперь все идет как надо.

Сволочь! Я едва удержалась, чтобы не накинуться на него прямо сейчас. Но удержали те крупицы благоразумия, что еще оставались. Если это сделаю, то о том, чтобы помочь друзьям, можно забыть! Запрут где-то и будут целенаправленно ломать, пока не превращусь в забитое, боящееся собственной тени существо, или не умру. И что самое обидное, это будет совершенно напрасно!

Дальше смотреть на происходящее на арене было нестерпимо. Ослабевший от ран и потери крови алкар из последних сил сопротивлялся.

Ему все же удалось победить противников, но чего это стоило?! На чудовищные раны смотреть было попросту страшно. Натан даже на ногах стоять не мог – одна была сломана, а кости торчали наружу, другая вся была в глубоких царапинах и укусах. На теле тоже живого места не было. Пострадало и лицо. Щека была распорота когтями мардака до такой степени, что через рану виднелись зубы.

И даже в таком состоянии Ящер пытался подняться, барахтаясь в луже чужой и своей крови.

Над ареной повисла тишина. Напряженная. Давящая. На совершившего практически невозможное алкара смотрели с каким-то суеверным ужасом. Даже райны, как бы ни относились к его сородичам, не посмели выкрикнуть ни одной издевательской или торжествующей реплики.

– Что ж, теперь я разрешаю тебе с ним сразиться, мой мальчик! – в этой оглушительной тишине голос вара Виала показался особенно громким.