Шадари. Наследница древних

Ты ведь сам должен понимать, что от таких женщин не отказываются.

В красном явно боролись противоречивые чувства, но преданность вару победила. С расстроенным лицом он кивнул и отошел к остальным. С тоской посмотрел на меня, но я изобразила жгучую обиду и презрительно отвернулась. На чувстве вины и желании снова добиться моей благосклонности тоже можно будет сыграть. Я ведь всю дорогу изображала вспыхнувшие чувства и желание принадлежать именно ему. А учитывая, что красный настолько ко мне неравнодушен, перемена в  отношении его заденет.

В том, что мои предположения оправданы, убедилась чуть ли не сразу. Когда опять посмотрела на райна, заметила, что он стоит хмурый и подавленный. Светло-зеленая райна что-то ему говорила, но Сарин даже не слушал, хотя обычно на необщительность не жаловался. Видимо, сильно его проняло! Я мысленно усмехнулась.

От созерцания красного оторвал голос вара Виала:

– Отведите мою новую наложницу в одну из комнат для ценных рабынь. Приведите в порядок, оденьте, как полагается. Позже я навещу ее.

Сопротивляться я не стала и даже с облегчением покинула подворье, где на меня пялилось множество любопытных глаз. Судя по лицам слуг и рабов, те пребывали в некотором недоумении. С их точки зрения моя внешность не настолько уж впечатляла, чтобы вызвать такую реакцию у господ. Но воля вара – беспрекословный закон, так что свое мнение им придется оставить при себе. Мне же нужно подумать, как вытащить себя и друзей из этого гадючника.

Комната, в которой меня разместили, поразила непривычным убранством. Здесь не было стульев, кресел и некоторых других предметов мебели, что используют в Рамалии. Низкие лежанки, пуфики, подушки и пушистые ковры, кровать без ножек, представляющая собой, по сути, большой матрас, накрытый шелковым покрывалом. Вместо шкафов – сундуки.

Похоже, у местных аристократов свои представления о комфорте и роскоши. Все так и располагало к неге и расслаблению. Большие окна давали много света. Оживляли комнату еще больше декоративные растения, картины и статуэтки. Причем последние отличались весьма фривольным содержанием. Наверное, чтобы сразу становилось понятно предназначение того, кому придется здесь жить.

– М-да, – протянула я, вставая перед картиной, где на низкой кровати кувыркались райн бирюзового цвета и две наложницы: блондинка и брюнетка. И если райна изобразили хотя бы в нижнем белье, то девушки были совершенно голые.

И такой живописи тут было много! Как и статуэток, изображающих обнаженных девиц или парочек.

Долго мне скучать одной не дали. На смену проводившему сюда слуге явились две рабыни. Одна темнокожая, гибкая и тощая, другая – ничем непримечательная плотная женщина с невыразительными карими глазами.