Наследники Скорби (СИ)

Поэтому пленник всхлипнул, вцепился леденеющими пальцами в лавку и прошептал:

— Могу.

***

— Ну, вот и приехали, выбирайся, — Лесана подтолкнула Руську с саней. — Выходи, выходи, не бойся.

Мальчонок, неповоротливый и круглый в своем тулупчике, сполз с розвальней на припорошенный снегом двор и запрокинул голову, чтобы лучше рассмотреть каменные башни Цитадели.

В этот день, как и в день отъезда из родной веси, было безоблачно. Солнце светило яркое, радостное, от холода перехватывало дыхание, и снег сверкал ослепительно.

— Теперь ты, — Лесана хлопнула Люта по заду. — Да осторожнее, телок! Вот же туша! Ты, по-моему, еще больше стал.

Волк глухо рыкнул, огрызаясь.

— А ну, тихо. Ишь… — она потянула его за веревку.

Оборотень переступил, разминая затекшие лапы, и встряхнулся.

— Шапку не потеряй, — Тамир щелкнул Руську по лбу, отчего с запрокинутой головы паренька слетел заячий треух.

— Ай! — мальчишка расхохотался. — Это что ж, вы прям здесь и живете?

— Живем. Теперь и ты будешь жить, — Тамир вручил ему узелок, собранный матерью. — Держи.

— Я пойду, телка этого в казематы сведу, а там сразу к Главе сходим.

Колдун кивнул.

В этот миг позади хлопнула дверь.

— Лесана…

Девушка улыбнулась, узнав голос наставника. Вот и идти не пришлось. Видать, услышал голоса. Сам спустился. И, правда, долгонько их не было. Может, уж решили, что сгинули.

— Мира в дому! — весело сказала она, оборачиваясь, и тут же улыбка сошла с губ — таким неживым, застывшим было лицо креффа. — Что?

Он стоял на всходе, одетый, как обычно, в черную рубаху с распахнутым воротом. И вроде бы ничего не изменилось. Но глаза…

А смотрел обережник на кого-то за спиной Лесаны.

— Эльха? — в его голосе были разом неверие и надежда.

Девушка обернулась, поглядела на Руську и он, почувствовав на себе взгляды, отвлекся от созерцания каменной стены, оглянулся.

— Кто это? — глухо спросил Клесх.

— Братец мой молодший. Он Осененный, вот, привезла… — ничего не понимая, сказала обережница.

Ратоборец медленно спустился во двор, подошел к мальчику и положил тяжелую ладонь на светлую макушку. Шапку-то обратно напялить Руська так и не удосужился. Стоял, держа ее в одной руке вместе с подорожным узелком.

— Братец… — с непонятной горечью в голосе повторил Глава. — Ну что ж. Пойдем, братец.

И тут же, обернувшись к Лесане, спросил, кивнув на Люта:

— А это еще что?

— Волколак. Говорит, будто знает того, кто веси разоряет.

В глазах креффа впервые промелькнул интерес:

— Серого?

— Да.

Мужчина опустился на корточки перед волком и спросил выученицу:

— Он не Осененный?

— Нет. На солнце слепнет.

— Значит, знаешь про Серого… — задумчиво произнес ратоборец. — Это хорошо. Веди его в каземат.

Девушка кивнула, не решаясь спрашивать о том, что случилось.