Наследники Скорби

 — брови Ихтора — уцелевшая и вывернутая шрамом — сошлись на переносице, отчего лицо с развороченной глазницей стало еще безобразнее.

— Говорю, сердце доброе у тебя. Разве ж злодей какой станет с кошкой возиться?

— Ах, доброе… — протянул целитель, усмехаясь.

Девушка беззаботно кивнула и вдруг посерьезнела:

— Доброе. Но к злу привычное.

Полян прыснул. Крефф усилием воли спрятал улыбку. Дурочка не заметила, что мужчин рассмешил ее лепет, и продолжила:

— Хороший ты. Но свет мой ясный — лучше.

Лекарь недоуменно посмотрел на сторожевика, и тот пояснил с усмешкой:

— Донатос — свет ее.

Ихтор закашлялся, а когда успокоился, поманил девушку к себе. Мягко надавил на плечи, вынуждая сесть на лавку, и принялся ощупывать кудлатую голову.

— Где вы это чудо отыскали-то?

Полян вздохнул:

— На оборотней ходили. Стаю возле Дубравки нашли. Всех побили: псицу, кобеля, переярков нескольких да щенков с прибылыми. Уж уходить хотели, когда ратоборец наш ее под меховой рухлядью нашел: трясется, плачет, ничего не помнит, кроме имени. Куда ее девать-то было?

— Хм… — Ихтор поднял лицо девушки за подбородок и бесцеремонно раздвинул ей губы, пристально рассматривая ровные белые зубы. — Не оборотень.

Он потрогал пальцем клыки, вынудил Светлу, терпеливо сносящую его самоуправство, раскрыть рот, заглянул внутрь, затем пощупал что-то за челюстями:

— Не оборотень. Диво.

Обережник кивнул:

— Знаю, что не оборотень. Мы тоже всю ее общупали. Будь у девки отец или хоть братья старшие, пришлось бы Орду жениться, — и мужчина хохотнул.

— Видать, сожрать собирались, а она от страха умом оскудела… — протянул Ихтор.

Полян оживился:

— Ты не думай: она смирная; покуда ехали, худа не было от нее. Как ребятенок малый."

"Ладони целителя охватило голубое сияние, скаженная, узрев такое диво, испуганно пискнула и подалась назад, отстраняясь.

— Тихо, тихо, не бойся… — зашептал крефф. — Дай погляжу, что с тобой.

Девушка глубоко вздохнула, зажмурилась и словно окаменела, перетерпевая льющийся на нее Дар.

Лекарь отнял руку.

— Не помочь ей, Полян. Рассудок тьмой скован, как завесой. И Даром не пробиться. Прежде я этакого не видел. Но ты прав — злобы в ней нет.

— Так, может, оставишь ее пока у себя? А то Донатос пришибить грозился… — Сторожевик с надеждой посмотрел на мужчину.

Тот в ответ кивнул:

— Пусть пока остается. К вечеру придумаем, куда ее отправить: может, на поварню, может, в конюшню. А пока вон с Рыжкой поиграется.

— Правда, что ль, кошка у тебя? — изумился Полян.

— Ага, — кивнул целитель.

— Ну вот одна за другой присмотрит, — обрадовался сторожевик. — И тебе спокойнее будет, Светла животину не обидит. Правда ж, Светла?

— Не обижу, дяденька, — кивнула скаженная.