Наследники Скорби

Только соловьи заливаются да деревья шумят."

"— Куда ж ты подевалась-то? — приплясывая от ночной прохлады, прошептал Руська и пошлепал босыми ногами по росе. — Упыри что ль утащили во Встрешниковы Хляби?

Сестру он нашел спящей возле дедовой яблони. Старое дерево давно не плодоносило, но в память об отце батя не хотел ее корчевать. Мол, Врон любил под ней сидеть. Тут и помер.

Лесана лежала на войлоке, накинув сверху отцовский тулуп, и сладко спала.

""Вот ведь вынесло ж ее, окаянную!"" — рассердился братец. Дрыхнет — хоть бы что, а он трясись.

""Ежели бы не голова стриженая, сроду за воя не примешь, — думал Руська, разглядывая старшую Юрдоновну. — Девка как девка, только тощая"".

Кинув вороватый взгляд на крепко спящую сродницу, мальчишка потянулся к заветному мечу. Ладные ножны, перехваченные крест-накрест толстыми ремнями, манили. Вот пальцы нерешительно коснулись широкой рукояти, оплетенной кожей, и… Вш-ш-ших! В горло вжалось что-то холодное. Острое. Русай замер, боясь шевельнуться.

Миг — и сестра сидит напротив, а на кончиках пальцев отведенной в сторону левой руки мерцает, переливаясь, синий огонек. Горит, но она не морщится. И в глазах ни отголоска сна. Будто притворялась. А другая рука вжимает закаленное лезвие боевого ножа в шею братца.

— Ты почто крадешься, как тать, а? — ровный голос Лесаны продрал до костей.

— Ме-е-еч посмотреть хотел… — заскулил мальчишка, чувствуя себя глупым и жалким.

— А спросить не мог? — рассердилась сестра. — Или гордый такой?

— Не-е-ет. Боялся.

— Кого? Меня? — удивилась она.

— Что откажешь, боялся, — Руська готов был разреветься от страха и стыда.

— Что ж я, злыдня лютая — брату родному не дать на меч поглазеть? — удивилась девушка.

После этих ее слов Русай не выдержал и бесславно разревелся, ерзая коленками по холодной земле. Так совестно сделалось!

— Ну… будет… будет… — обережница ласково обняла его острые плечи. — Вдругорядь не будешь руки тянуть, куда не просят. Скажи спасибо, что только усовестила. В следующий раз выпорю, чтоб по ночам не шлялся. Иди, спать ложись, пока мать не хватилась.

Но он замотал головой и вцепился в жесткие сестрины бока:

— Можно с тобой останусь? — а в глазах столько надежды и страха — вдруг откажет?

— Оставайся, только тулуп весь на себя не стаскивай, а то прохладно, — улыбнулась Лесана.

Позже, прижимая к себе затихшего и сладко сопящего храбреца, сестра осторожно положила ладонь на узкую мальчишечью грудь. Пока еще слабый огнь горел там, теплился, невидимый глазу, но в будущем грозил разгореться в пламя:

— Хватит и одного Осененного в доме, — горько вздохнув, Лесана затворила едва начавшую теплиться жилу.

13

На следующий день Остриковичи собирались в дом к старосте.