Наследники Скорби

Влет, не задавая вопросов, дернулся к налучи.

Это было последнее, что увидел обережник, потому что перед глазами полыхнуло белым, а потом все исчезло.

Он не понял, сколько был без сознания. Видимо, всего несколько мгновений. Потому что сквозь гул и боль услышал крики, конское ржание и рванулся из рыхлого снега на звук. Чья-то Сила вдавила обратно, мешала подняться, душила. Но, несмотря на эту вязкую тяжесть, на боль и круговерть головокружения, ратоборец смог ударить."

"Яркая вспышка сорвалась с рук, в нескольких шагах поодаль взвыл и захрипел зверь. Фебр увидел, как с другой стороны над сугробами взмыла смазанная тень, схватился за рукоять ножа, превозмогая натиск чужого яростного Дара, и снова рванулся. Саданул еще раз, уже не видя, куда, но чувствуя, что не ошибся… Кто-то зашелся криком. А ратоборец почти оглох и ослеп от стихийной Силы, которая бушевала вокруг.

— Брось нож, — приказали ему и для вящей убедительности наступили на руку.

Обережник зарычал, ринулся. Дар рвался из тела вместе со злобой и гневом. На миг перед глазами прояснилось — Фебр прозрел, увидел рядом с собой крепкого парня и ударил еще раз.

Успел заметить, что удар достиг цели — нападавший взвыл, скорчился в сполохах голубого сияния, а потом Фебра повалили обратно в снег. Грудина затрещала, будто поверх уронили каменную глыбу, и последнее, что он увидел — летящая в лицо нога в грубом сапоге. Она принесла с собой хруст, боль и темноту.

93

Клёна спала в санях, заботливо укрытая овчиной. Гвор устроился рядом. Вместе было теплее. Сверху от непогоды их прятал кожаный покров. Ветер выл и швырялся снегом. Завтра они приедут в Цитадель. Завтра…

Обережник вчера говорил, что Клесха может не оказаться в крепости. Он, де, часто уезжает. Девушке стало страшно. Но ратоборец ласково погладил ее по голове и сказал:

— Не бойся, девонька, не прогонят. Что ж ты извелась так?

Лет ему было уже, наверное, за сорок. И Клёне казалось, что мужчина видит ее насквозь. И ее, и ее страдания. Но от него веяло теплой уверенностью и искренней отцовской заботой. Даже мелькнула крамольная мысль — поехать с ним, попросить, чтобы забрал с собой. Только бы не к отчиму. Только бы не туда.

Утро было серым и облачным. Дорогу замело, сани занесло снегом. Гвор провалился едва не по пояс.

— Вот так да… — задумчиво сказал вой.

Клёна молча с ним согласилась.

Ехали долго. Медленно. Лошади едва шли. Девушка даже с надеждой подумала, что, наверное, нынче Цитадели не достигнуть. Однако когда выбрались из леса на большак, путь оказался укатанным. Видать, не одни они сегодня в Крепость тянулись.

А чуть только впереди появилась каменная стена и над ней — возносящаяся в облачное небо остроконечная башня, у Клёны сжалось сердце.