Наследники Скорби

А он все не мог понять, отчего тот самый отвар, который помог детям, не давал облегчения остальным?

— Да что ж такое-то? — кусая потрескавшиеся губы, думал Ивор, растирая ту же самую кору, содранную с того же дерева.

В этот миг затуманенный от усталости взгляд остановился на тонком поджившем уже порезе. И припомнилось, как из раны текла кровь и капала в горшок вместе с Силой, которую лил обережник. Тут же молнией пронзило— неужто?

А и хуже-то не будет!

На следующий день мальцы с матерью и две девушки— их соседки— будто бы стали еще лучше. Несколько молодых парней прекратили метаться в бреду. Уже не так полыхали в жару и остальные, кого Ивор напоил отваром, да и новые гнойники у них не появлялись.

Лишь теперь обережник почувствовал, какой груз свалился, наконец, с плеч. Хоть кого-то спасет!

Наутро, взяв холщовый мешок и легкий топорик, мужчина отправился в лес. Сил не было, зато душа пела. Трав оставалось немного, но можно бросить в отвар побольше коры.

В лесу колдун без жалости обдирал старые дубы и думал— наварит питья, припарок, не будет людей мазать, сил нет, обернет в сырые простыни… Должно помочь.

Что ж как из Цитадели долго не едут? Почитай, вторая седмица уже пошла. Хотя… как тут поторопишься, при такой-то погоде.

79

Сила утекала из него, словно вода из решета.

Руки-ноги тряслись. А мешок с корой тянул к земле, словно набит был камнями. Обережник брел к Вадимичам. Тын маячил за деревьями, но Ивор плутал и все никак не мог к нему выйти. Голова кружилась. Мужчина видел лунки своих следов, видел впереди деревенский частокол и закрытые ворота…

Холодная морось сыпалась с неба на пылающее лицо. Зудело под одеждой немытое тело, и Ивор знал: если заголится, увидит, как ползут по коже красные пятна. Лихорадка накатывала медленно, однако глупо обманываться— злая хворобь взялась и за Осененного. Ей всё едино и все равны.

Он снова побрел вперед— напролом через мокрые кусты. Запутался ногами в ветках, чуть не упал, но теперь крыши Вадимичских изб вдруг замаячили справа. Да что же за напасть? Как леший водит!

И тут слабая догадка вспыхнула в голове.

Нет-нет-нет!..

Ивор бухнулся на колени, приложил скрюченные пальцы к прибитому дождями, оледеневшему ввечеру снежному насту, отпустил Дар, и сияющая дорожка метнулась от пальцев по корке осевших сугробов, растеклась в стороны, заключая деревеньку в защиту обережного круга.

Нет…"

"Уставший, обессиленный мужчина скорчился на мокром снегу и рассмеялся. Вот и пришла подмога.

Сунулся было разомкнуть черту, дивясь, зачем неизвестный ему насельник сотворил ее здесь— в безлюдье таком— и онемел. Заклинание затворило живых, как мертвых, держало в ловушке.

Нет!

— Эге-э-эй! Друже! Тут я!!!

Тихо. В сыром лесу звук глохнет. Да и нет у Ивора мочи кричать зычно.