Наследники Скорби

Она и затворяется.

— А у меня можешь? — подался вперед собеседник.

На языке вертелось: ""Хочешь узнать, каково это — Силы лишиться, спроси у наставника своего"". Но она промолчала. Что языком молоть? Лишь подалась вперед и, не говоря ни слова, резко ударила Тамира ребром ладони в центр груди.

Он подавился воздухом. Сердце словно разлетелось на осколки. Хотел вскочить, но силы покинули. Дар, что еще мгновенье назад ощущался, как неотъемлемая часть естества, исчез. Не осталось даже отголоска. Ничего не осталось. Только пустота.

Но и страха не было. А может, просто не успел испугаться? И вернет ли девка Дар? Обидно будет, если не вернет.

Лесана пытливо заглянула колдуну в глаза, словно спрашивая, мол, ну что, понял? А потом снова ударила. Тамир закашлялся, стискивая на груди рубаху. А девушка все так же, не говоря ни слова, вернулась на свое ложе.

— Меня научить можешь? — хрипло спросил наузник.

— Ты жилу во мне видишь?

— Нет. — Как ни вглядывался — ничего не примечал.

— Раз не видишь, то как же тебя учить? Она ведь у всякого по-разному проходит. И горит по-разному. У тебя как уголек мерцает, а у кровососа — словно огонек болотный.

— А ты-то как же научилась? Если допрежь умельцев не было?

Она пожала плечами:

— Случайно. Клесх всегда говорил, что дури во мне много…

Девушка осеклась, но Тамир успел заметить, как потеплел ее взгляд при упоминании наставника. Любит его. Он ей и отец, и мать, и весь род. Свои-то вон не больно привечают. Стыдятся.

… - Клесх, а как креффы Дар видят?

— Глазами, цветочек, глазами. Его ж пощупать нельзя. Он тебе не девка на сеновале.

— А как ""глазами""? Я вот, сколько ни гляжу на тебя, ничего не вижу, — выученица насупилась.

— Дак, может, потому, что ты не крефф? — спросил наставник.

— Откуда тебе знать? — обиделась она.

— И впрямь, — усмехнулся ратоборец. — Ну давай попробуем, душа моя. Гляди на меня. Да нечего зенки-то таращить, не то вывалятся. Ты Даром гляди. Дар к Дару тянется.

Послушница прищурила глаза, всмотрелась в сидящего напротив, невозмутимо штопающего рубаху креффа.

— Силу отпусти, дай ей к моей потянуться, — не поднимая глаз, сказал он.

Девка заерзала по лавке, старательно сопя.

— Да не копошись: блохи, что ль, тебя заедают? Вроде мылась вчера…

От его насмешки Лесана разозлилась, и на кончиках пальцев тот же миг загорелся синий огонек.

— Ага. Ты мне еще промеж глаз вдарь, — спокойно сказал Клесх, откладывая в сторону рубаху. — Ты не гнев в себе буди, а Силу. Ладно, пока не научишься — толку от тебя никакого не будет. На вот, рубахи чини."

"Лесана вздохнула. Не то что не любила бабскую работу — с измальства приучена к ней была — вот только на обережнике рубахи как горели. Дня не проходило, чтоб он их не починял. То в рукаве прореху получит, то на вороте.