Наследники Скорби

А ночью я осторожно одну половицу-то отжал, приподнял, глядь, а там в подполье — бочки, тюки… Долгонько они там не пролежат — сыро. А несколько седмиц перетомятся…

Крефф усмехнулся.

— Вот оно как… говорил же — не все посадник на двор привез… — протянул Клесх.

— Господине, — подсел к нему ближе парень. — Спаси из-под ярма. Я тебе жизнь вручаю. Узнает Растей Долгенич — шкуру спустит…

— Верю. Я б тоже спустил…

Парень побелел.

— Да не дрожи. Придумаю что-нибудь. Сестре твоей сколько?

— Как мне. Восемнадцать весен.

— Ясно. Один ты у отца робич-то?

— Один…

— Иди покуда. Подумать надо. Нет, стой. Звать как тебя?

— Уруп, — буркнул тот.

64

…Растей Долгенич растекался сладким медом. Слова меж собой сплетал — любому поучиться. Такую вязь вывязывал — заслушаешься. Клесх кивал боярскому сходу, делая вид, будто сладкие речи ему приятны. Посадник душой воспрянул. Он-то боялся увидеть цепкого и злобного мужика, а приехал молодой, на лесть податливый. С таким дело сладится! Про себя же гадал, чем славутский голова не угодил обережнику, нешто не мог красно говорить?

И, держа в уме печальную кончину славутчанина, Растей заливался соловьем. Обережник с довольным видом кивал, обрадованный, видать, тому, что хоть здесь ему не чинят препон и к приезду уже все собрали без роптаний. В душе свет Долгенич только диву давался глупости иных посадников и старост — к чему перечить, зачем супротив воли идти? Кивай да соглашайся. Ан делай по-своему.

— По сердцу мне, что в Радони с понятием подошли к наказу Главы. Видел, видел, как расстарались вы. Добра немало собрали. Скоро детинец поставите, сынов своих туда отдадите, и жизнь спокойнее будет. Не станут уж нас так донимать. Вот ты, Растей Долгенич, кого из сынов своих отдашь в дружину? Ты посадник — другим пример и наука.

Обережник замолчал, а городской голова смешался. Сынов к сторожевикам? Кровь родную? На нежить ходить?! А убьют? А покалечат? Видимо ли дело — люди простые супротив Ходящих!

— Э-э-э… — протянул Растей.

По счастью, Глава сам на помощь пришел:

— Я ж не супостат какой. Поди, у каждого тут робичи есть? Их и присылайте.

Посадник оживился, радуясь, что не требуют с него драгоценных наследников:

— Урупа тебе пришлю, господине. Он парень двужильный. В хозяйстве нам подспорье, но за ради дела такого, разве ж я стану артачиться?

— Дело говоришь, — одобрил ратоборец. — Значит, порешили. Парня своего завтра присылай, рабочие руки нужны. Клети надо поставить, чтобы добро сберечь, да и стружия заготавливать уж пора, стрелы… А то будет дружина к весне голая и безоружная. И вот еще что. Завтра соберите сюда люд. Говорить буду.

Купцы и бояре переглядывались, не понимая, о чем Главе беседовать с простолюдинами. Однако спросить не осмелились.