Наследники предтеч 4

Когда мы уходили от этой семьи, на сердце лежала тяжесть. Я слишком хорошо понимала, что в данной ситуации мы бессильны и ничего не сможем изменить. Перед тем, как лезть в заросли, оглянулась. Мальчик продолжал всё так же бессмысленно раскачиваться. Ни проблеска разума, ни надежды — пустой взгляд в никуда.

Как я и предполагала, остальные члены правительства пришли к такому же выводу. Попытка отобрать детей у сампов (а ведь спасать надо не только старшего мальчика, но и остальных) неизбежно привела бы к вооружённому противостоянию, а ещё дала бы лишний повод поднять бучу противникам союза. Да и по сути родители имеют право воспитывать детей сами. Но всё равно оставалось ощущение неправильности.

— «Даже если бы мы их забрали, то всё равно не смогли бы вернуть даже к более-менее нормальной жизни, — заметил волгорец. — Если их реабилитация вообще возможна, то на неё потребовалось бы очень много времени и сил, а у нас нет ни того, ни другого. Чтобы попытаться спасти детей сампов, нам придётся пожертвовать гораздо большим числом других, нормальных ребят».

Он был прав. Нам приходится выбирать, кого спасать. Пока все силы уходят на выживание, мы не можем позволить себе распыляться. Но как же тяжело…

— «Убийство? — полувопросительно предложила сатанистка. — Мы можем устроить им несчастный случай. Так дети, по крайней мере, не будут мучиться.»

— «Нет, — решительно отверг идею Вадим. — Мы не должны преступать свои законы даже единожды — иначе погубим всё, к чему стремимся. Мне тоже неприятно, но сампы — свободные и могут сами выбирать, как жить и как воспитывать детей.»

Совещание закончилось, но боль осталась.

— Мы можем кое-что сделать, — внезапно сказал Илья. — Пусть не для этих, но для многих других детей. Вы ведь записали на плёнку этого мальчика, покажем другим людям, к чему может привести лечение мучениями.

Вера согласно кивнула. А через некоторое время тихо заметила:

— Если передо мной встанет выбор между смертью Оли и превращением её в… такое, я выберу, чтобы она умерла.

— Стоп, — вмешалась я. — Даже если мучения опасны, это не значит, что их надо полностью исключать. Главное — применять только по серьёзным показаниям. И ни в коем случае не злоупотреблять.

Невольно подумала о других детях. А ведь по идее нас тоже можно обвинить во многих грехах. Мы используем детский труд, экспериментируем на потомстве (а как иначе лечить?), занимаемся рукоприкладством (случается и такое) и даже пытки применяем (те же мучения). Встряхнула головой, отгоняя неприятное сравнение. Нет, до такого состояния мы детей не доводим… стараемся не доводить. Пусть наши дети болеют, но они развиваются и растут. Значит, всё не так плохо.