Наследники предтеч 4

Вот оно! Мы ведь уже видели больных и раненных животных. Нередко видели, иногда даже следили. И никогда, ни разу…

— Росс! — я резко развернулась к хирургу. — Мы ни разу не видели, чтобы животные пользовались мучениями! Понимаешь, что это значит?

— То, что это очень больно и неприятно? — с сомнением предположил зеленокожий.

— То, что что-то тут неладно, — уверенно сказала я. — Ведь иначе отбор бы шёл именно в сторону склонных к мучениям животных. А таких нет. Ладно двухвостки, но животные ведь и другие, не такие экстремальные мучения не используют. Они дают себя кусать пиявкам, некоторым мухам, едят ядовитые растения и поганки в качестве лекарств, заходят в заросли жгучих растений, даже иногда огнём пользуются — но всё это не сравнимо с мучениями. Если бы мучения были выгодны, то животные ими бы пользовались.

— Ладно, скоро вы это проверите, — прервал мои излияния Росс. — А пока… пока лучше ими не пользоваться. Точнее — было бы лучше не пользоваться, — тут же поправился он. — Но вы приняли закон.

— Чтобы его отменить, нужны доказательства, — опустив взгляд, пробурчала я. — Иначе сплошные метания получатся.

— Эх, вы, — махнул рукой зеленокожий. — Скрытные такие, а вроде из правительства. Идём уже обратно, надо с Ильёй поговорить.

Навстречу нам из дома хирурга выскочила Рысь с криком «Росс» и тут же оказалась на руках хирурга. Он необычайно обрадовался девочке. Настолько расчувствовался, что даже слёзы украдкой вытер.

— Рыська, я по тебе очень-очень скучал, — прошептал он, обнимая девочку.

Внезапно пришло понимание. Никто из других детей так и не вспомнил о Россе после его ухода — хотя раньше его очень любили и всё время к нему тянулись. Но после того, как он пролечил их мучениями — привязанность пропала. Или они просто не смогли его простить. Стало горько. Думаю, зеленокожий понимал, что так будет, поэтому и уехал в Волгоград. Чтобы не видеть, как от него отворачиваются те, кто прежде любил. Остаётся надеяться только на то, что со временем дети поймут и простят Росса, который пожертвовал их любовью, чтобы спасти жизни.

Впрочем, вскоре зеленокожий взял себя в руки и потребовал, чтобы мы с Ильёй связались с остальными и попросили приостановить действие нового закона. Химик согласился и, после недолгого разговора с другими членами правительства, нам дали пятнадцать дней. Удивительно, но даже объяснять ничего не пришлось. Впервые я поняла, что волгорцы и сатанисты нам верят. Именно верят, и если мы говорим, что есть вероятность серьёзных последствий, не требуют это аргументировать. Теперь у нас есть две недели для того, чтобы понять, насколько обоснованы подозрения Игоря. Или найти им опровержение.

Росс злился.