Наследники предтеч 4

В результате договорились проводить лечение следующим образом: сначала больного фиксируют (чтобы не смог сбежать, дёрнуться или ещё как-то помещать процедуре), а уже потом — жалят двухвосткой. Так легче и врачу и пациенту. Первому — меньше риск ошибиться, а второму не приходится безуспешно пытаться удержать себя на месте.

После полудня погиб сын сатанистов. По просьбе Росса его тело опустили в корзине в прохладную воду (чтобы замедлить гниение), и я тут же отправилась в их селение. Путь занял несколько часов, и к моему приходу тело уже начало подгнивать и вонять. Сатанисты без возражений передали останки для изучения и даже разрешили не возвращать, если посвящённым они понадобятся для работы.

Вскрытие показало, что «ставим» мы двухвосток неправильно. По крайней мере, у мальчика удалось обнаружить сильные изменения в каких-то специфических тканях в области подмышек, паха, на нижней части шеи спереди и вокруг пупка.

Я задержалась у сатанистов: во-первых, с целью пройти очередную проверку на лояльность свободным, а во-вторых, чтобы лучше изучить погибшего и очистить плоть от костей — Росс всё ещё страдал от нехватки наглядных пособий.

На закате солнца связалась с посвящёнными: если лечение не действует, то двое заболевших уже должны погибнуть. Но они ещё были живы, хотя чувствовали себя очень плохо (неизвестно, из-за болезни или из-за лечения). Чуть позже, собрав очищенные насекомыми кости погибшего ребёнка, я вернулась в Орден.

Надин сын скончался вечером следующего дня. Умирал он долго и мучительно. Я даже не знаю, какую силу воли пришлось приложить Наде, Игорю и Россу, чтобы не отступить и не подарить ребёнку быструю смерть. Но все трое боролись до самого конца.

А вот Оля, дочь Севы, выжила. И все остальные дети — тоже. На четвёртые сутки после начала заболевания стало очевидно, что девочка пошла на поправку, несмотря на то, что на подмышках и всех других поражённых участках тела высыпали многочисленные болезненные чирьи. Кстати, и Сева поправился от сердечной болезни намного быстрее, чем обычно — всего за несколько дней.

Одновременно с первыми хорошими новостями пришли плохие — подозрительные симптомы обнаружили у детей в Волгограде (увы, карантин не помог). Посовещавшись с остальными, туда тут же уехал Росс, оставив лабораторные медицинские исследования на Надю.

Кстати, по словам Севы, хотя лечение доставляло большие мучения, но на психику влияло не так сильно, как мы боялись. Уже через пару дней после окончания лечения воспоминания о боли отступали, и весь период лечения казался не реальностью, а чуть ли не сном. Кошмаром. Хотя и не настолько слабым, чтобы суметь снова заняться самолечением, но вполне выносимым.

Но главное — мы совершили прорыв.