Наследники предтеч 4

А пока в селении остались только четверо йети из молодого поколения, причём все уже признаны взрослыми: пара четырёхлетних и столько же трёхлетних. Уменьшение количества рабочих рук оказалось очень заметным. Но выбора нет — и мы распределили некоторые обязанности между собой, а ещё составили список дежурств для неизбежных, но отнимающих много времени дел. Естественно, иногда посвящённые менялись местами, но, в целом, теперь каждый принимал участие в повседневном ремонте, уборке, уходе за зверинцем и недобровольным подопытным.

Дет всё ещё жил и умирать, похоже, не собирался. Четырежды в год нам приходилось проводить очередную ампутацию: из-за того, что руки удаляли только по локоть, они восстанавливались быстрее, а дожидаться полной регенерации мы не имели права. Мужчина приспособился к такой, увечной жизни, частично заменив руки ногами. Даже ложкой суп есть умудрялся.

Недобровольный подопытный вёл себя практически безупречно и с готовностью сотрудничал в экспериментах. Вначале такие манеры бесили и подогревали негатив, но уже меньше чем через полгода от него не осталось и следа. Разумом я понимала, что Дет — преступник, причём так и нераскаявшийся (это периодически проверяли с помощью детектора лжи), но эмоциям приказать не получалось. Мужчина был слишком спокойным, слишком послушным, слишком понимающим, слишком… да много чего «слишком».

Мы добросовестно приводили приговор в исполнение: то есть проводили на Дете эксперименты (в основном — проверяя некоторые лекарства и новые прививки). Но каждый раз приходилось перебарывать себя, напоминать, что Дет не доброволец, не коллега и не невинная жертва, а преступник.

Уже не раз и не два я задумывалась над этим вопросом, а потом, не выдержав, даже подняла волнующую тему, выбрав момент, когда Вадим посетил Орден.

— Я с ним побеседую, а потом обсудим, — сказал сатанист.

Мы не присутствовали при разговоре (а точнее — допросе). Если будет что-то важное, то сатанист не станет скрывать информацию. К тому же, всегда можно посмотреть запись беседы.

— Да, если Дет не погибнет, то в конце концов получит амнистию, — вернувшись, согласился с моими выводами сатанист. — Но вы не правы, когда считаете, что он потерял волю и сдался.

Мы переглянулись и недоумённо посмотрели на Вадима.

— Его поведение — не смирение или искупление, — пояснил мужчина. — Дет понимает, что при безупречном поведении, подчинении и сотрудничестве он получит свободу. Причём гораздо быстрее, чем если станет сопротивляться или ещё каким-либо образом протестовать.

— Неужели вот прямо так? — мне не хотелось верить.

— Он подтвердил на детекторе лжи, — пожал плечами Вадим.

Я сжала кулаки и отвернулась.