Наследники предтеч 4

Чтобы избавиться от сомнений, мне надо проверить и вас — для сравнения.

Народ не стал возражать. Лидер провёл больше десятка различных (но быстрых) исследований, а потом, по просьбе Росса, повторил их на своих жёнах. Разница оказалась настолько очевидной, что стало совестно за свои мысли. Если изменения в поведении вызваны болезнью, то какое право я имела считать их чуть ли не преступницами и уж точно моральными уродами?

— Да, физиологические нарушения тоже налицо, — согласился Росс. — А я, дурак, и не заметил.

— Я сам не сразу понял, — горестно признался Дет. — Так что сам сапожник без сапог.

Посовещавшись, мы решили не сразу предпринимать серьёзные меры, а проследить за динамикой. Потому что несмотря на явные отличия, мы так и не поняли, что это за болезнь. Тем более, что ни у кого из других свободных подобных симптомов не наблюдалось.

— Твои жёны почти не выходят с территории Ордена, — заметил Маркус. — Глупо, конечно, но может дело именно в этом?

— Проверю, — нерадостно кивнул лидер.

Почти сразу же выяснилось, что ходить по лесу больные женщины уже не способны: если в относительно безопасном селении их внимания ещё хватает, чтобы избежать укусов и ужалений, то за его пределами — уже нет. Даже несмотря на то, что прогулку сразу же свернули, женщины несколько дней страдали от достаточно высоких доз полученного яда.

Через несколько дней лидер предложил всё-таки опробовать мучения.

— Я понимаю, что они ещё не умирают. Но если подумать, болезнь длится уже несколько месяцев и за это время не было ни одного просвета. Меня пугает то, что она так равномерно и без колебаний прогрессирует.

— Да, с таким мы ещё не сталкивались, — согласился Росс.

Посовещавшись, мы решились на эксперимент. Но недельный цикл лечения не выдал ни малейшего улучшения: организм женщины взбодрился, справился с обычными недомоганиями, физическая сила возросла, однако симптомы не только не исчезли, а даже усилились по сравнению с таковыми у второй, не подвергавшейся мучениям жены. Поняв это, мы сразу же прекратили лечение, но увы, признаки не сгладились и ремиссия не наступила. Странная болезнь не убивала… пока не убивала, но очень беспокоила. Утешало только то, что ни у кого из остальных посвящённых, да и у других людей ничего подобного не наблюдается — что, вкупе с бесполезностью мучений, позволяло надеяться на то, что болезнь неинфекционной природы.

Через неделю после прощания с детьми появились первые признаки чёрной пыли, и в Ордене устроили праздник: во-первых, чтобы съесть продукты до того, как их уничтожит плесень, а во-вторых, потому что приближающееся бедствие действительно обрадовало.