Наследники предтеч 4

Для внедрения достаточно, чтобы прибор коснулся кожи жертвы: он тут же проникает внутрь и сам достигает мозга. После этого человек уже не может противоречить Дету (и именно ему — на другого настроить невозможно), будет защищать его даже ценой собственной жизни. Да и вообще центром мира жертвы станет его «лидер». Кстати, внедрить прибор в самого Дета не получится — это доморощенный рабовладелец предусмотреть не забыл.

Оля, Таня и Яна были не первыми жертвами Дета. До этого он внедрил «гарантию верности» в трёх мужчин, с которыми познакомился почти сразу после высадки. Все трое погибли в стычке с бандитами, пожертвовав своими жизнями, чтобы спасти «лидера». Позже Дет вернулся и отозвал из мертвецов приборы. Тогда же и решил в следующий раз использовать женщин — потому что характер мужчин менялся в ту же сторону, и в результате выглядел неестественно.

Дет всё же любил своих жён, но какой-то извращённой любовью. Ведь он действительно о них заботился. И когда увидел, что изменения заходят слишком далеко, в откровенную патологию, решил, что надо что-то делать. Бывший лидер признался, что боялся выводить своих жён из-под контроля: ведь неизвестно, что они предпримут после. Но и смотреть, как они сходят с ума, не мог. Решив проверить, как поведёт себя человек, лишившись «гарантии верности», он внедрил свободный после гибели Яны прибор, в сына. А потом, через неделю, дал команду на извлечение. Именно это и вызвало кровоизлияние и последующую гибель ребёнка. То есть та «злокачественная опухоль» на деле являлась ничем иным, как местом внедрения прибора.

Придя к выводу, что таким образом он не поможет никому, а только убьёт женщин, Дет не решился отзывать приборы. Зато задумался, как же отвести от себя подозрения. Этому очень сильно мешало знание о наличии у сатанистов детектора лжи. Чем дальше, тем отчётливее Дет понимал, что шила в мешке не утаить. И в конце концов решил бежать. То, что ушёл он именно в тот день, когда мы начали операцию, оказалось простым совпадением.

После допроса нам пришлось решать сразу два вопроса. Что теперь делать с детовскими жёнами, и что — с самим Детом. Мы с Ильёй связались с остальными посвящёнными и устроили общий совет.

— У них всё равно не жизнь, — покачал головой химик. — Поэтому смерть можно считать избавлением.

Возражений не возникло ни у кого. Действительно, сейчас эти женщины не живут, а существуют. И если ситуацию исправить нельзя…

— Стоп! — неожиданно вмешался Росс. — Не хочу дарить пустые надежды, но, возможно, у них ещё есть шанс.

— Почему? — поинтересовался Сева.

— А ведь точно! — поддержала я хирурга. — Не знаю, насколько шанс велик, но он есть. Они, как и мы, из нулевого поколения — то есть более живучие, чем наши дети.

— К тому же, они взрослые, — заметил Росс.