Наследники предтеч 4

Да и вообще, я даже представить не могу, чтобы жены Дета, эти беспомощные домашние хозяйки, вместо того, чтобы улепётывать со всех ног, шли на хищника. Если же на самом деле они весьма решительные и самостоятельные, то зачем притворяться? Или они не притворяются? И почему эти женщины постепенно становятся всё тупее и тупее?

— Надо поискать людей, которые были с ними знакомы до начала сплава, — предложил Илья. — Очень надеюсь, что хотя бы пара таких найдётся.

Я потёрла лоб и кивнула. Почему вдруг нормальные женщины превращаются в подобное? Вопреки мнению жены удуна, я не верю, что любовь способна совершить настолько глобальные изменения. Ладно если бы на время — на месяц или два, а потом первая влюблённость должна была схлынуть и проявился бы настоящий характер. Но этого не случилось.

— Дет ведь психиатр, — вслух подумала я. — Может, он их загипнотизировал?

— Он это вообще умеет? — недоверчиво поинтересовалась Вера.

— Ещё надо проверить, действует ли на нас-нынешних гипноз — ведь мы сильно отличаемся от людей.

— Надо бы, да где найти такого специалиста, — грустно усмехнулся химик. — Но если Дет…

Илья не договорил. Но и без этого было понятно, что он имел в виду. Если Дет действительно каким-то образом подчинил себе нормальных людей, то он совершил преступление. Думать, что наш лидер может быть преступником, не хотелось. Зато теперь причина, по которой математик отказывался говорить прямо, очевидна и уже не вызывает вопросов.

Поиски не увенчались успехом. Зато удалось выяснить, что женщины сошлись с Детом почти сразу же по прибытию в лагерь и почти ни с кем не успели познакомиться. А ещё мы узнали, что первую ночь они провели по соседству с ещё одним одиночкой и показались ему весьма недоверчивыми и подозрительными.

— Уверен, что у них были неприятные встречи не только с троллями, но и с людьми, — поделился удун.

А уже на следующий день троица познакомилась с Детом.

Подумав, мы пошли другим путём и быстро выяснили, что люди, жившие неподалёку от нашего лидера в царском лагере, удивлялись, какие у него покладистые, мирные жёны. И даже завидовали.

Вот теперь у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что дело нечисто. За сутки-двое не получится влюбить в себя так, чтобы глобально изменилось поведение. Особенно — одновременно троих подозрительных и наверняка хлебнувших горя человек.

— Дет упомянул, что его жёны больны, — задумчиво потянула Вера. — Если бы он был тому причиной, то зачем привлекать лишнее внимание?

— Может, потому, что мы бы уже и сами догадались со дня на день, что с ними не всё в порядке? — предположил Илья.

— Если бы не зашоренность, не моё предвзятое отношение к этим женщинам, то я бы заметила, что у них серьёзные проблемы.