Наследники предтеч 4

Кстати, те в свою очередь достаточно быстро признали рептилию за «своего» — нам всё-таки удалось научить их команде, после которой птицы не должны нападать на гостей и подопытных. На это ушло немало сил, зато теперь и люди и звери были в безопасности… а незваные гости по-прежнему очень рисковали. Крокодил проявил себя намного более умным животным чем уже привычные пернатые охранники. Зубастик очень хорошо дрессировался — гораздо лучше, чем прусы или даже страисты, почти на уровне орангутангов (но последние предпочитали держаться независимо, тогда как рептилия стремилась общаться). Ещё через пару месяцев мы отпустили Зубастика из загона, но крокодил не ушёл: уплывал на охоту, а потом возвращался (зачастую принося с собой рыбу или упавший в воду плод), а пару раз мы наблюдали, как он пытается скормить добычу живущим с нами детёнышам, не делая разницы между зверями, людьми и йети.

Цезарь, Юлин сын, перешагнул страшный рубеж, после которого дети начинали болеть и умирать. Благодаря гигиене и прививкам он болел не постоянно, но несколько раз подхватывал смертельные инфекции (причём однажды оказался первой ласточкой с новыми, ещё совсем неизвестными симптомами). Мы очень волновались за мальчика, одновременно боясь потерять и пытаясь смириться с этим. Но вопреки ожидаемому, он жил. Болел, порой очень тяжело, но выкарабкивался.

К сожалению, Цезарь оказался единственным таким, необычно живучим, ребёнком. Наверное, свою роль сыграло и то, что он всё время находился на виду у врачей, четырежды в сутки Росс проводил осмотр, ежедневно брал кровь, мочу, кал и слюну на анализ. Кроме того, с согласия Юли, в случае болезни, для которой ещё неизвестно лечение, на Цезаре проверяли лекарства, уже использующиеся для других болезней, в надежде, что хоть одно из них поможет. Кстати, несколько раз такой метод действительно сработал.

Увы, с другими человеческими детьми ситуация обстояла гораздо хуже. Они погибали, причём даже у союзников в Волгограде, где тоже была возможность проконтролировать. Не сразу, но до полутора лет не дожил больше никто. Единственное, что хоть немного утешало, так это то, что копилась информация по смертельным заболеваниям, в результате с некоторыми из них мы пусть худо-бедно, но начали справляться.

Наблюдая такую страшную статистику и сравнивая её с тем, что удалось узнать математику о жизни в других землях, мы пришли к неутешительному выводу. Даже для зеленокожих эта местность подходит плохо. Эти земли не для людей.

На случай, если всё-таки другого решения не появится и людям придётся покидать эти места, мы решили провести разведку.

Марк ушёл в дальнюю экспедицию на восток, чтобы обозначить границу, за которой людям не выжить (и, возможно, найти безопасную зону).