Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

– Улики исчезли, нам не дают встретиться! Это мог устроить ваш бывший босс?

Я перегнулась через стол, хотя из-за выступающего живота было неудобно. Феликс покачал головой.

– Вы же на него работали.

– Думаешь, старик со мной делился? Кто Эмиля в тюрьме давит, не в курсе. Я простой силовик, девочка. В этом говне не разбираюсь, это Эмиль у нас голова.

– У вас? – прищурилась я.

– В семье, – пояснил он.

Я прикусила губу и села на место. Взгляд потух, и от Феликса это не укрылось.

– Эмиль продуманный, будет крутиться до конца. Всегда таким был. Ты не расстраивайся. Охранника своего увольняй, чтобы в следующий раз клювом не щелкал, и звони мне если куда пойдешь.

Он потрепал меня по руке и нацепил очки, взглянув поверх. Взгляд располагающий и настолько, что хотелось кинуться ему на грудь. Но Эмиль ему не доверял, и какая кошка между ними пробежала в прошлом, я не знаю.

– Спасибо за помощь, – я неуклюже встала. – Но мне пора.

Очень хотелось остаться, может быть, выпить чаю и расспросить его – единственного человека, который знал моего Эмиля с детства, только это может нам навредить. Да и появился он подозрительно вовремя.

Феликс остался за столиком и проводил меня взглядом.

– Их послал Воронцов? – спросила я, когда села в машину. Предложение уволить охранника я проигнорировала. Лучше все равно никого не найду.

Хуже всего, когда не знаешь, кому доверять.

Мог бы помочь Андрей: моего мужа он ненавидит, но мне не причинит зла. Но я не знаю главного – как он связан с семьей Бестужевых.

– Вы помните, Ремисов приходил на похороны сына Бестужева? – спросила я.

Охранник ответил после короткой паузы.

– Эмиль просил Антона узнать, как Ремисов с ним связан. Что-нибудь успели выяснить?

Охранник обернулся, в голубых глазах было удивление. Удивлен, что жена Эмиля чем-то заинтересовалась. Лицо он вытер влажной салфеткой, но на воротничке осталась кровь.

– Они одногодки, вместе служили в армии.

– И что? Они воевали вместе? Дружили? Простых сослуживцев в последний путь не провожают. Где Ремисов сейчас, не установили?

– К сожалению нет, госпожа Кац.

– Мне нужно все, что есть на сына Бестужева.

Охранник переглянулся с водителем, словно у него спрашивал, стоит ли меня слушать. А затем рассудил, что пока хозяин в тюрьме, плачу им я, пусть и со счетов мужа.

– Хорошо, госпожа Кац. Я пришлю отчет.

Я откинулась в кресле, избавляясь от напряжения внизу живота. Взглянула на кольцо, погладила и поцеловала камень. Черный бриллиант напоминал об Эмиле. Я так скучаю, любимый… Вчера вновь писала в ежедневнике, но уже меньше – первоначальную боль я выплеснула, заполнив страницы на три четверти. Распухший от мелкого почерка, он пугал мрачными, залитыми слезами любви и разлуки, страницами.

Я тебя вытащу. Ради нашего малыша. Чего бы мне это ни стоило.