Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

– Надеюсь, не успел сдохнуть, – пробормотал Андрей.

Мы с Эмилем шли последними. Всю дорогу в машине молчали, глядя в разные стороны – отчуждение между нами крепло. Не намеренно, я не форсировала это, просто мысли были заняты другим. Не могу просто ждать, пока мужчины разберутся. Но что делать, тоже не знаю: прятать сына и искать Бестужева? Положиться на Андрея и бежать?

В доме было холодно, изо рта вырывался пар. Я отвыкла от улицы и на свежем воздухе закружилась голова.

По очереди мы вошли в комнату. Обстановка спартанская, но сносная – чисто, даже мебель есть, просто не топлено. Андрей здесь выглядел органично, а я в своей соболиной шубе не вписывалась в бедный интерьер.

Пленник заворочался и сел, когда мы вошли. В живых Андрей оставил только одного. Во рту кляп и дышит тяжело, раздувая ноздри. Уже не молодой, под капюшоном парки – коротко стриженные волосы с белыми висками. Он настороженно следил за нами. Во взгляде почти не было страха – железное самообладание. Я видела его в доме мельком, он ничем не запомнился, но раз Андрей оставил именно его, значит, не шестерка. Он стянул с пленника капюшон, стало видно, что тот избит, зато без следов пыток на лице.

– Привет, – Андрей убрал кляп, криво улыбнулся и выпрямился.

Он достал нож и выщелкнул лезвие. Знакомый ножик: мне им угрожали при похищении – трофей? Я заметила, что мужчина на полу боится ножа.

Пленник скованно кивнул. Его взгляд скользнул по мне, задержался в области живота, и больше он на меня не смотрел – только на мужчин. Я отступила к подоконнику, застеленному кружевной самовязной салфеткой и теперь видела всю комнату. Андрей, охранник, а Эмиль стоял позади всех, как хозяин.

– Звонишь шефу, говоришь, что нужно и я тебя отпущу, – Андрей копался в телефоне, тоже трофейном.

– Что сказать? – тот говорил посаженным голосом.

– Скажи Ахмеду, что у тебя зацепка. Если что-то заподозрит и спросит, скажи, что ваших убрал я, но тебе удалось скрыться. Расспроси про Александра Бестужева, что он помнит про тот день. Он знал, что тот сопровождает конвой?

– Не поведется, – тем не менее, пленник прижал телефон к уху.

– Постарайся. Скажи, что выяснишь, кто его за лоха держит.

У Ахмеда это какой-то пунктик. Разговор получился коротким, хотя пленник старался. До нас долетал раздраженный, отрывистый голос Ахмеда. Только было сказано слово «лох», как тот проглотил наживку.

– Ну? Что сказал Ахмед? – спросил Андрей после того, как они поговорили.

Пленник перевел дух, словно боялся отвечать. Значит, ничего ценного.

– Не знал… Никто об этом не знал, ты же спрашивал… Мы узнали, что сын Бестужева был в разграбленной машине, когда его отец сообщил о смерти. Клянусь.

– Ничего… Слишком давно, почти год прошел!

– Это было весной, – поправила я.