Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

– Алена умерла. В четыре утра.

Из меня будто вынули позвоночник, я даже вилку выронила. Несмотря на все, что со мной случилось, во мне еще была детская вера в чудо. Не до конца жизнь разбила мои розовые очки. Когда слышишь, что человек в больнице – пусть в реанимации, надеешься, что все обойдется. Эти слова не укладываются в голове, когда слышишь, что кого-то нет…

Я взглянула на малыша. Алена поддерживала меня до последнего. Сначала здесь, в клинике, затем после похищения самоотверженно помогала мне. Мы здесь благодаря ей. А вот ее больше нет.

– Главное, с тобой все хорошо, – Эмиль сел на кровать рядом, отломил от сырника кусок, продавив всю стопку, и поднес вилку к моему рту. – Это не твоя задача, думай о малыше, мы позаботимся об остальном. И ешь, обязательно. Врач сказала, молока не будет.

Я отвернулась. Алену было жаль до слез. Мы недолго знали друг друга, но успели стать подругами. Эмилю плевать, он в разборках постоянно людей теряет. С его точки зрения, привязываться к ним, смысла нет. А я другая. Пока я рожала, Алена умирала.

Чтобы отвлечься, я убрала тарелку и пододвинула колыбель. Нашла странную, очень личную радость смотреть на умиротворенное лицо сына, пока он спит и уходила в себя, чтобы не помнить и не думать о мире. Только в моих силах сделать так, чтобы мой сын не узнал, сколько здесь жестокости. В моих, потому что Эмиль этого делать не будет. В аду он, как рыба в воде. Может быть, поэтому мы и выжили в прошлый год. И лишь за счет жестокости не только к другим, но и к себе, он меня вытащил. Иначе мы бы пошли ко дну оба.

– Дина… – вздохнул Эмиль, заметив, что я снова ушла в себя. Его отвлекла медсестра, появившаяся на пороге.

– К вам посетитель… Ваш брат.

Я не обернулась, покачивая кроватку за ручку. Обещаю, малыш… Я сделаю все, чтобы ты не узнал, как жили твои родители.

– Пусть войдет, – разрешил Эмиль.

Феликс снова был в черном, глаза закрывали очки, и, как только вошел, сразу полез в колыбельку, мерзко бормоча надтреснутым тенором: «как похож на папу». Я привстала, прикрывая сына руками, и беспомощно обернулась на Эмиля.

– Не лезь, ребенок спит, – буркнул муж и отошел к окну.

Он облокотился на откос, глядя на заснеженный двор. Утренний свет беспощадно вернул ему возраст и накинул сверху – за стресс, недосып, и постоянный нервяк. Плотно сжатые губы, опущенное веко и взгляд тусклый от усталости. Волосы упали на лоб, закрывая глубокие морщины. От него кричало большими деньгами, властью, и… криминалом. Аурой человека, способного убивать.

Феликс неодобрительно смотрел брату в спину. Отношения между ними натянутые. Странно, что они в одной комнате и еще не избили друг друга.

– Когда домой? – спросил Феликс.

– Врачи сказали, нужно остаться минимум на ночь, – словно предчувствуя, Эмиль добавил.