Наследник (СИ)

Подобные казармы с различными зданиями еще не использовались. Это было пока в деревянном исполнении, некое новшество для этого времени, с проживанием в одном распоряжении с полком и офицеров. Там была и речка, чтобы тренировать переправы, лес, болотистая местность, есть холмы – можно многие тактики отрабатывать. Ну а мне не долгая прогулка на лошади от Ораниенбаума и уже в расположении.

- Стой! – скомандовали мне на подъезде.

- Стою! – усмехнулся я.

- Не сметь мужик! Сие Великий князе Пеотр Феодоровеч, - среагировал на слова солдата Бернхольц, сопровождавший меня в поездке. Он отказался отправляться с Брюммером в Голштинию и теперь преобразился и даже приобрел важности.

- Ваш бродь, не велено, офицера кликнуть треба, - виновато понурил голову солдат.

- Клич, братец, офицера, приказы исполнять нужно ревностно и неукоснительно, не глядучи на чины, - сказал я и солдат, уже не молодой, просиял.

- Так енто мы быстро, енто мы сразу, - запричитал он, давая распоряжение другому солдату.

Офицер пришел достаточно быстро, не прошло и десяти минут. И это не сарказм, я уже привык к тому, что в этом мире слово «быстро» не всегда имеет значение, которое должно быть.

Встреча с Петром Александровичем Румянцевым, возможно, в будущем, великим полководцем, началась с угрюмости полковника. Он механически, без интереса, поприветствовал меня на грани приличия, пригласил к себе в шатер, так как другого места для своего пребывания не нашел, несмотря на наличие десяти вполне добротных деревянных домов, что были построены на подобные случаи.

- Вы чем-то опечалены? – спросил я Румянцева, когда стало понятным, что никакого разговора не клеится.

- Простите, Ваше Высочество, день был тяжелый, - ушел от ответа тезка, а, может, мой дядя, сын Петра Великого.

Хотя последнее – вряд ли, несмотря на некоторые исследования, имеющие своей целью скорее откопать сенсацию, чем признать Румянцева сыном своего отца-сенатора и не порочить имя его матери. Тут, в этом времени, никто не сплетничает на эту тему. Да и какой сын? В то время, когда должен был быть зачат нынешний полковник, Петр Великий тяжело и очень болезненно хворал, в том состоянии даже любвеобильному императору было не до женщин. Кроме того, Румянцев-отец уехал с новым посольством в Константинополь через два месяца, после зачатия сына.

- Петр Александрович, оставьте Вы это, я жду откровенности, а не расшаркивания на паркете. Говорите, что Вас беспокоит, и перейдем к делу. Если то, что я предложу, покажется для Вас блажью недоросля Великого князя, уйдете на предыдущее место и продолжите заниматься тем же, что и ранее, - я замолчал и стал выжидать.

- Хорошо, Петр Федорович, я скажу, сошлюсь на свою юность и неразумность, - Румянцев сверкнул решительными глазами.