Наследник с подвохом

Сейчас прослышат, что хозяин поправился, приползут прощение вымаливать да обратно проситься. Вы уж с ними построже, госпож… господин.

— Даже не сомневайся! Крысы, бегущие с корабля, мне не нужны. А что с охраной? Кто-то ведь должен был родителей защищать, за порядком следить? Тоже разбежались?

— Ну, так и есть, разбежались, — кивнул Кайриз, — дармоеды. Эх! Да, что теперь горевать? — махнул рукой, — пойду я во двор, подготовиться нужно, после обеда гости начнут прибывать. А вам, господин Колин, тоже дело найдется. По традиции хозяин в доме гостей встретить должен, чтобы они проститься могли с усопшими. Дальше торжественное шествие к месту последнего пристанища. Но в сам склеп посторонних пускать нельзя, — строго погрозил пальцем. — Святое место. Только вашего рода источник силы и покоя. Мало ли недоброжелатель какой подклад магический оставит…

Я кивнула и только хотела что-то спросить, как он на меня глаза выпучил и в карман свой полез.

— Голос! Слишком тонкий для господина. Выпейте эликсир. Я его при простуде применяю. Помогает хорошо, но голос садит прилично. Эффекта хватает ненадолго. Как только услышите, что голос начинает меняться, делайте глоток.

Я с сомнением посмотрела на бутылек с коричневой жидкостью, но все же откупорила его. Нюхнула и вздрогнула от резкого лекарственного запаха. Махнула залпом глоток и поежилась, мурашки пробежали по коже.

— Благодарю, — уже в который раз не узнала собственного голоса. Прав оказался Кайриз, теперь меня от парня не отличить!

Дворецкий предупреждал, что гостей будет много, но я и представить не могла масштаб катастрофы! Целыми семьями люди в черных одеждах стекались в холл, чтобы выразить сочувствие и проследовать в прощальный зал, что мы обустроили в большой столовой. Два гроба в окружении белоснежных лилий установили на высоких помостах. Желающие могли подойти поближе, отдать последние почести. Повсюду горели свечи, распространяя тягучий восковой запах, который вкупе с цветочным составлял убойный коктейль. Немудрено, что многие предпочитали не топтаться в доме, а ожидать траурного шествия на улице.

Я уже ног не чувствовала, пока стояла и принимала соболезнования под личиной хозяина поместья, но труды не прошли даром. Никто не усомнился, что перед ними горюющий Колин Хейден. Но длилось это ровно до тех пор, пока в холле не появилась уже знакомая стервозная жаба с супругом и выводком из трех детей.

Вот только светловолосого парня, во внешности которого прослеживались семейные черты Хейденов, сложно назвать ребенком. Кузен, наследующий состояние после Колина, выглядел лет на двадцать, не меньше.

Мортимер Хейден смотрел пустым, отрешенным взглядом умалишенного, пока его мачеха Беата расшаркивалась в причитаниях.