Наследник с подвохом

За сто грамм хейденского самогона пел мне такие дифирамбы, что уши в трубочку сворачивались. А я, дура, думала, он будет помощью и опорой. Увы! Снова пришлось все самой вывозить, что раздражало и конкретно бесило.

Но и на этом мои беды, как всегда, не закончились. Мортимер, как и Кармен, тоже обладал редким даром общаться с призраками. И мне страшно даже представить, что он такого им тогда наговорил, что Удольф до сих пор ни разу не явился на мой зов.

Однажды не выдержала, поймала кузена одним вечером на общей кухне с бокалом горячительного и завела волнующий разговор.

— Что происходит? — начала я серьезным тоном, присаживаясь напротив опьяневшего Морти.

Он косо улыбнулся и протянул мне второй бокал. Щелкнул пальцами, приказывая прислуге наполнить мой фужер. Но я отставила его в сторону. В последнее время мне нездоровилось и часто тошнило от мучного.

— Я знаю, ты обладаешь определенным даром, но за все это время не удосужился ответить мне на простой вопрос. Куда с твоей подачи делись родовые призраки Хейден?

Он обомлел, видимо, не ожидал вопроса в лоб, но я была настроена решительно.

— Видишь ли, Кармен, — нарочито с прищуром подчеркнул мое имя, чем вызвал подозрения. — Хранитель поведал мне занятную историю о нахождении странной женщины в теле моей едва не почившей родственницы, — и как только выговорить такое смог, при его то степени опьянения?!

Сволочь! Вел меня под венец и врал в лицо! До чего же подло и скользко! Господи! В роду Хейденов вообще что ли нормальных мужиков не осталось?! Как же мне сейчас не хватало Адриана… Он бы вмиг разобрался с проблемой и прижучил нахала.

— А он поведал, что самолично признал меня главой рода? — демонстративно прокрутила колечко перед его лицом.

— Да! И это было большой ошибкой! — говорят, слова умеют ранить. Это правда. Давно меня ими так сильно не били. До слез стало обидно. Вот тебе и благодарность за то, что тянула на себе этот мешок с дерьмом! Не спала ночами! Не жалела сил. В любом состоянии поднималась и шла вперед решать проблемы этого дебильного семейства! — Удольф больше не придет на твой зов! Теперь он подчиняется мне — как истинному главе рода! А твое кольцо больше не имеет силы! — он кричал на меня, прожигая яростью нахальных глаз, а мне хотелось просто плакать, как маленькой обиженной девочке. Плакать от глубокой обиды.