Наследник по контракту

В общем-то, это сейчас совсем неважно, но я отметил про себя, что никакого отторжения подобное обозначние роли для Лены у меня внутри не вызвало.

— Ну да, я понял, — сказал я задумчиво. — Спасибо за помощь. И за совет.

— Поправляйтесь.

Машина скорой помощи покинула территорию дома, а я вернулся в комнату Лены. Снял с неё блузку и юбку, оставив спать в нижнем белье. Только после этого вспомнил и о себе — сходил в душ, переоделся в домашнюю футболку и брюки, попытался поужинать, но вышло не очень. Как-то еда не шла после новостей о Демиде.

Налил в бокал виски со льдом и закурил прямо в кухне, чего обычно не позволяю себе. Но сейчас такой раздрай в душе, что в общем-то всё равно уже. Вытяжку включил посильнее и принялся пускать клубы сизого дыма в потолок."

"Самого передёрнуло, когда я увидел диагноз пацана. Жаль мальчишку, ведь ребёнок же совсем. Что за несправедливость? Уроды всякие, маньяки и дебилы живут себе спокойно, а малышонок, который ничего никому не сделал так сильно болен оказался. Рак — вообще очень коварное заболевание, его в принципе крайне редко выявляют на ранних стадиях, когда ещё можно что-то исправить, и то — чаще всего абсолютно случайно при каком-то смежном анализе. Неудивительно, что лейкоз Демида никак не проявлял себя ровно до третьей стадии, когда и показываются явные симптомы. Лену нисколько не виню, что она не доглядела за сыном — кто же мог заподозрить такое заболевание у ребёнка? Она не виновата, Лена хорошая мама, видно, как она его любит, и как сильно сейчас переживает.

Я думал, что такие чувства мной давно позабыты на фоне образа моей жизни, но мне тоже больно за неё. Её боль передалась и мне невольно, и я даже делю это горе с ней. Меня беспокоит судьба постороннего мне пацана, потому что он ребёнок. Её ребёнок. Я не смог бы остаться в стороне, и помог бы, если бы она и не просила. Третья стадия — ещё не приговор, от многих факторов зависит эффект лечения, но продлить жизнь ему мы сможем.

Единственное, что сейчас свободных денег у меня нет. Последние отдал за долги Калиновского. Основная сумма активов в бизнесе крутится. Прекрасно понимаю, сколько будет стоить лечение, возможно, потребуется операция, и не здесь, а где-нибудь в Израиле. Наши специалисты не так компетентны в такой области, да и если нужна будет операция быстро донора не подберут даже в Москве, только за рубежом. Я вижу только один вариант: продать часть акций компании. Я снова стану не единственным хозяином фирмы, но зато спасу невинную душу. Даже две — ещё Лену. А если Лена беременна, то и все три. Ведь ей нельзя переживать, и только если она увидит, что мы делаем что-то, чтобы спасти её сына, заставит себя успокоиться и взять себя в руки.