Наследник по контракту

Мне так тоже показалось, что звучит.

Тут Анна будто услышала, что говорят о ней, заворочалась и начала хныкать, всё больше набирая обороты.

— Давай её мне, — протянула руки к дочери, пока Влад растерянно смотрел на ребёнка.

Он отдал мне малышку и продолжил беспомощно топтаться на месте. Ох уж эти мужчины!

— Чего она? Может, я ей больно сделал? Она такая маленькая, я мог силу не расчитать.

— Нет, — мягко улыбнулась я. — Просто твоя дочь проголодалась.

— Ах вот как, — тихо рассмеялся Влад. — Тогда накорми ребёнка, Лена.

— Именно это я и собиралась сделать.

Прошла мимо него к дивану и села так, чтобы мне было удобно на протяжении всего кормления. Подняла глаза на Влада, который так и стоял приведением посреди гостиной.

— Так и будешь стоять над душой?

— Я хочу посмотреть.

— На что? Как она ест? — немного обалдела от заявления Реутова.

— Да.

Растерялась немного. И как я при нём должна это делать? Ну ладно, пусть смотрит, если хочет.

— Отвернись, пожалуйста, — попросила я. — Скажу, когда можно будет смотреть.

Он выполнил мою просьбу, и я приложила дочь к груди. Когда процесс пошел, я окликнула Влада:

— Можно.

Реутов повернулся и подошёл к дивану. Присел рядом со мной и какое-то время наблюдал.

— Интересно? — изогнула я бровь.

— Да, — сказал он. — Она прямо пьет молоко?

— Ну да, — ответила я ему.

— И наедается?

— Конечно. Природой все продумано. Реутов, ты вообще в школе учил, как растут и вскармливаются матерью все млекопитающие, в том числе и человек? — спросила я и встретила острый взгляд тёмных глаз.

— Учил, — отозвался он. — Но никогда не видел как это происходит. С моим ребёнком.

Он ещё какое-то время понаблюдал за малой, которая активно пила молоко, а я все не могла перестать удивляться. Не думала, что папский инстинкт тоже работает, и такому, как Реутов, будет интересно посмотреть, как именно ест его маленькая дочь, которая только начинает жить. Это как-то даже мило…

— Влад, — тихо позвала его. — Ты езжай, наверное. Аня после еды всё равно спать ложится. Да и я тоже. Приезжай потом.

— Завтра, — карие глаза уставились в моё лицо, будто ждали какой-то реакции.

— Можно и завтра.

— К дочери я буду ездить часто. Кстати, послезавтра поедем и оформим её документы.

— Хорошо.

— И ты впишешь меня отцом.

— Хорошо.

— И уже не оспоришь это.

— Хорошо.

Реутов с подозрением снова уставился на меня. Видимо, Калиновская, которая не возражает — очень странная для него. А какой смысл брыкаться, если это и его дочь? Пусть и отвечает за неё тоже, совершенно не собиралась этому сопротивляться. Только что не знаю, когда прекратится эта ломка по нему и пытка свиданий с ним перестанет быть пыткой. Когда-нибудь я переболею им.