Наследник пепла. Книга VII

Они знали, что там, снаружи, время идёт совсем не такими темпами.

Мирослава помогала Артёму по мере своих возможностей. На самом деле она очень даже неплохо помогала анализировать и систематизировать информацию. А кроме этого, помогала держать в порядке его мозг, чтобы он не перегружался, не терялся среди чужих воспоминаний, в целом защищала мозг Артёма от проникновения чужих ментальных ощущений.

Артём подумал, что она защищает его мозг как будто лечебным зельем от различного мусорного хаоса информации.

И при этом они с девушкой работали, работали, работали и всё равно понимали, что с такими объёмами они просто не справятся. Не то что за год — за десять лет всё не разгрести.

В какой-то момент Артём смог признаться в этом хотя бы самому себе, но надо было сказать об этом и Мирославе.

— Я знаю, — ответила девушка, когда он аккуратно об этом заявил. — Но мы должны это сделать.

— Должны, — согласился Муратов. — Но для того, чтобы нам с тобой не рехнуться, надо брать и делать это маленькими объёмами.

— Значит, будем маленькими объёмами, — ответила девушка. — Ты, главное, не переживай. Если надо будет десять лет всё это перетряхивать, будем десять лет. Нас вытянут. Не переживай. Во-первых, наша основная задача сейчас не отчаиваться. Во-вторых, не бросать начатое. Даже если будет трудно, сложно, невыполнимо, но сдаваться нельзя. И каждый, кто будет чувствовать, что ему сложно, пусть просит другого поддержать его.

Так и выходило. Когда заканчивались силы одного, его поддерживал второй. И наоборот. Они выгребали, выгребали и выгребали. Одним словом, ребята работали по принципу: «Глаза боятся, а руки делают». По чуть-чуть. И вот по их ощущениям прошло уже лет пять, едва ли меньше. Работы меньше не стало. Всё так же: просто непочатый край.

И в какой-то момент руки опустились у обоих."

"Они просто стояли посреди всего этого хаоса и смотрели на то, что успели обработать, и на то, что обработать ещё предстояло.

— Боги, — сказала Мирослава, — как же мало мы смогли сделать.

— Да, — согласился с ней Артём. — Если прикинуть, сколько мы сделали и сколько нам предстоит ещё сделать, то кажется, что придётся провозиться ещё лет пятьдесят.

— Точно, — сказала Мирослава. — Осталось ещё раз в десять больше, чем мы уже сделали.

И тут Муратов понял, что всё. Край. Он уселся на краю этой информационной свалки и уронил голову в ладони.

— Всё, я больше не могу… Но я должен.

Мирослава уселась рядом с ним.

— Я знаю, — проговорила она. — У меня такое ощущение, что я теряю свою суть во всём этом.

— Послушай меня, — Артём обернулся к ней и постарался улыбнуться. — Зациклись на каком-нибудь одном единственном воспоминании, самом дорогом для тебя. Причём неважно, что это будет — ненависть, злость или, наоборот, любовь и доброта. Совсем неважно.