Наследник пепла. Книга VI

То есть он закинул удочку через Витю, зацепил сознание Зары и стал перекачивать его обратно через Витю, затем через себя и только потом к Артёму. И при этом надо было всё сделать так, чтобы не потерять ничего важного.

Он почувствовал, как Витя пытался вместе с ним рассматривать мыслепоток демоницы, но сказать ему или дать какую-то команду типа «не лезь» или что-то ещё он не мог, потому что вся его концентрация до последней капли была направлена на то, чтобы полностью контролировать поток информации от Зары. А там событий, было настолько много, что он даже сам не пытался её анализировать. Просто объём за триста лет — это невероятное количество опыта, для человека это очень много. Соответственно, он просто перекидывал все эти картины памяти сквозь себя и закачивал их в Муратова."

"Как только он понял, что с Зарой уже практически всё готово, тут же потянулся за нитью и прикоснулся уже непосредственно к сознанию Виктора, потому что он был следующий по сложности. У него уже было две жизни, и да, первая жизнь — сорок пять лет. А эта, пусть и меньше, но события первых восемнадцати лет тоже немножко отличались. Поэтому можно было сказать, что к сорока пяти нужно было приплюсовать ещё восемнадцать.

Ну, пусть не полностью последние же три месяца были наполнены таким огромным количеством событий, что они не шли ни в какое сравнение с предыдущими восемнадцатью годами жизни. И это тоже вызывало некоторую дисгармонию, какофонию образов, некоторые из которых пытались слиться, но им мешали различные события в двух жизнях.

Тагай понял, что если начнёт вообще в это вмешиваться, то просто сломает сознание самому себе. И тоже начал прогонять всё это мимо себя в Муратова. Дотянуться нужно было до очень многого. Ситуация усложнялась и тем, что большая часть из событий минувшего постепенно стиралась из памяти фон Адена, бледнея и распадаясь.

Почти исчезнувшие воспоминания из прошлой жизни Тагай очень аккуратно собирал и передавал их дальше. При всём при этом надо было учитывать, что ему самому несколько мешала поставленная им же самим защита. Насколько мог, он её обошёл.

И несмотря на то, что он сам автор этой самой защиты, оказалось обойти её на все сто процентов очень непросто, потому что это была настолько гениальная и артистично выполненная вещь, что Тагай даже изумился, что когда-либо смог создать подобное. Пускай даже через пятнадцать объективных лет.

При всём том Тагай ещё просматривал некоторые события из жизни Виктора. По большей части те, которые касались его самого. Да, конечно, друг ему говорил о том, как они встретились и о том, что их связывало. Но одно дело узнать об этом из слов, а другое — увидеть все эти события в чужом сознании.

Да и кроме того, саму тяжесть жизни на каторге. Смерть всей семьи.