Наследник пепла. Книга IV

— Как будто ткань начала рваться — сначала по всему фону прошло дрожание, а потом в районе головы в её ауре вообще всё расползлось. И тогда Радмила выдала ту самую фразу. Но что самое страшное… — он поглядел на меня и покачал головой, а поскольку разговаривали мы, не открывая ртов, выглядело это достаточно странно, но мы надеялись, что никто особо не обратит внимания.

— Что такое? — спросил я.

Тагай, видимо, именно этого вопроса и ждал.

— Самое страшное, — повторил он, — что сам след силы я не увидел. А должен был.

— То есть? — попросил я пояснить.

— То и есть, — мы снова пошли в сторону общежития. — Я не смог отследить ни откуда производилось воздействие, ни тем более кем. Ничего. Пустота. Увидел только искорёженную ауру Радмилы, не больше. И то, скорее всего, не ментализмом, а способностью следопыта.

Весь дальнейший путь до общаги я размышлял. Сейчас, как никогда остро, встал вопрос о понимании нами магии, её видах и вообще возможности обнаружения.

Я мог бы назвать три вида магии.

Два из них — те, о которых говорил Аркви: внутренняя, как у тех же тохаров, аристократов, когда задействуется собственный источник, и внешняя, как у родовичей — заёмная. Но оба этих вида магии, при всей их разнице, были достаточно родственны и вполне определялись другими.

А дальше… Для начала я вспомнил о Росси. Я бы никогда не догадался, что это вообще демон, если бы у меня на груди не висел специальный амулет.

То есть его магия для нас практически не обнаруживаема. Он мог бы творить всё что угодно, если бы я его не разглядел под мороком.

Выходит, магия демонов, хоть и родственна внутренней магии людей, той же тохарской, но она сильнее.

«Вот в чём кроется разгадка», — понял я.

У людей изначально, возможно, вообще не было магии или была лишь такая, как у родовичей. Когда люди научились черпать силу из мест разломов и поставили в этих точках капища, откуда они черпали силу? С другой стороны, а чьи технологии использовали родовичи?

Когда мы беседовали с Азой, она упомянула, что демоны сотрудничали и с Рароговыми, и с Аденизами.

Получается, вся магия в нашем мире изначально принадлежала высшим демонам.

«Вот это да», — подумалось мне.

Я постарался перевести сознание на другие мысли, потому как выводы, к которым я пришёл, были слишком уж революционными. Меня буквально грозило порвать от этой идеи. Но не суть.

Главное-то в чём?

Магия демонов не видна людям потому, что магия людей слабее. Но даже я, серединка на половинку, почувствовал разницу. Я ткнул друга в плечо:

— Слышь, Тагай, — сказал я мысленно, — а что по поводу моей силы? Как ты видишь её с тех пор, как я вернулся? Видишь ли вообще?

Он кивнул, но ответил не сразу, видимо, подбирал нужные слова.

— Я вижу твою магию, — наконец произнёс он, также мысленно.