Наследник пепла. Книга IV

В данный момент мы соревновались чуть-чуть в другой плоскости. Но если уж предоставится шанс, то прямого запрета на рукопашку я от Собакина так и не услышал.

Как только тренер дал старт нашей схватке, Толстой поставил песчаный щит, который, к моему удивлению, оказался довольно неплохим.

Всё-таки как маг Толстой был достаточно силён, хоть и рыхлым как боец рукопашки. Геркан, конечно, уже взялся лепить из этой глины нечто удобоваримое, но любовь вкусно поесть у Лёвы никуда не делась.

Да и с фантазией у него тоже оказалась беда. Ударил Лёва меня опять-таки песчаной бурей, небольшой стеной песка, примерно на девяносто единиц. Я ещё точно не умел определять мощность конструктов, но в принципе понимал, какую силу задействует мой противник.

В защиту я поставил простенькую огненную стену, которую тренировал буквально недавно. Она напрочь сожгла весь песок, оставив на земле между нами слегка вытянутые капли стекла. Кстати, интересный эффект, можно попробовать вернуть ему это стекло. Будет достойным завершением спарринга.

А затем я попробовал пощекотать его самонаводящимися стрелами. Тем более я как раз хотел их испытать. Причём целей тут было немного, всего лишь одна. Стрелы я сделал самые-самые слабые, чтобы причиняли минимальный урон. И всё-таки, несмотря на щит Толстого, ему снова сожгло брови, ресницы и волосы.

Мне на какой-то момент показалось, что наш дорогой Лев Николаевич превратился в чайник и сейчас закипит от происходящего.

— Что ты сделал⁈ — заорал он, чуть ли не в истерике. — Мне только-только их нарастили, а ты… Да я тебя!..

И в этот момент он кинул шар, обычный такой конструкт-сферу, которая внезапно взорвалась в паре метров от меня, рассыпавшись шрапнелью мелкого щебня.

Я поставил огненный щит, кое-что из шрапнели задержал, но всё-таки один из камней рассёк мне скулу.

«Вот, сука, — подумал я. — Ну, я тебя сейчас…». Но ответить своим конструктом я уже не успел.

— Прекратить! — распорядился Собакин. И прежде, чем кто-либо успел что-то сделать или сказать, он указал на опалённые брови Толстого и на порез на скуле у меня:

— С одной стороны, вроде бы ничья, — сказал Сергей Семёнович. — Но! — и тут он достал свой жезл или скипетр, уж не знаю, что это было, и с большой оттяжкой выпустил жирную молнию прямо в толстый зад Толстого. Тот завизжал на одной ноте от неожиданности и подпрыгнул на месте. К нему тут же бросились лекари-третьекурсники. Ещё бы, первый пациент.

— Поняли, почему? — спросил Собакин окружающих.

— Почему? — спросил его Тагай.

— Потому что ёмкость конструкта, который применил наш дорогой курсант, составила сто семьдесят пять единиц. А я сказал, что сто — это максимум. Предпочтительные конструкты — до девяносто девяти включительно.