Наследник пепла. Книга I

— Конечно, — кивнул я, одновременно отыскивая глазами Тагая.

Тот держался особняком с тех пор, как мы добежали, а сейчас и вовсе находился ближе к мажору, не обращая на нас никакого внимания. Странная реакция. Или нормальная? Я подумал, что, если бы мне вдруг ни с того ни с сего начали бы помогать неизвестные люди, я бы тоже удивился.

— Кажется, полоса препятствий с подвохом, — выдал мне новый знакомый, переводя взгляд с парня, который в этот самый момент её проходил, на Голицына, готовившегося это сделать. — С хитрыми моментами, так сказать.

— Можно подробнее, — попросил я, оглянувшись на рыжего паренька. — Я ещё не научился мысли читать."

"— Вот именно, — неожиданно ткнул в меня пальцем Костя. — Мы же в магической академии, хоть и военной. Было бы странно, если бы тут все испытания были только на физическую силу. Просто я подслушал некоего сверх одарённого и талантливого не в меру племянника одного генерала, — он скорчил такую физиономию, словно его тошнило. — И вот он сказал, что полосу безупречно пройти не может никто. Кроме, разумеется, него. Но принимающие тесты держат все тонкости в голове. Специально, понимаешь?

— Пока не до конца, — ответил я, но в этот самый момент до меня стало потихоньку доходить, что имеет в виду Костя. — Ловушка, так?

— Она, — хмыкнул мой собеседник. — Для телепатов, менталистов и прочей подобной братии. Безупречное прохождение равняется билету в тайную канцелярию. Причём, чаще всего, в один конец. А вот Голицын хвастается, что ему ничего не будет за то, что он всё выполнит лучше всех.

— Чёрт! — вырвалось у меня, и я глянул на Тагая, понимая, почему тот так внимательно приглядывается к мажору, и к принимающим тесты помощникам Бутурлина.

— Ты чего дёргаешься, скрываешь телепатические способности? — Костя даже рот приоткрыл от предвкушения тайны и неожиданного откровения, но мне пришлось его разочаровать.

— Нет, к сожалению, — я даже руками развёл. — У меня никаких телепатических способностей нет. Но вдруг у кого-то из присутствующих?..

Я не договорил, потому что на полосу препятствий вышел Голицын.

И стоило ему пройти первые подъёмы, участок ползком и вертикальное препятствие, как я понял, о чём говорил мой новый знакомый. У большинства препятствий имелся совершенно неочевидный обходной путь, который практически невозможно было увидеть с наскока, если не знать о нём.

Причём, даже наблюдая со стороны за племянником генерала, я не мог сказать, в какой именно момент он уходил на обходные тропы, поэтому нужно было действительно знать. А для этого нужно было иметь либо дядей генерала Ермолова, либо способности, считавшиеся опасными и противоречащими человеческим свободам.

А вот дальше произошло то, чего я и боялся.