Отвергнутый наследник

И не смей кусать руку, которая пишет тебе конспекты по английской литературе, – предупреждаю я, притворяясь, что не видел ее слез.

Но Хартли быстро приходит в себя. Ее глаза еще красные, но уже сухие.

– Спасибо, – искренне благодарит меня она, забирая тетрадь.

Я придвигаю ближе еще один ящик из-под молока и переворачиваю его.

– Так, у тебя еще осталось время от перерыва? Потому что я хочу тебе рассказать кое-что совершенно сумасшедшее!

Она заправляет за ухо прядь волос.

– Да, у нас есть немного времени. В кафе все равно никого нет.

– И ты поэтому выглядишь такой расстроенной? – небрежным тоном спрашиваю я. – Потому что не получишь заветных чаевых?

– Я ничем не расстроена.

Мы оба знаем, что она лжет, но я держу язык за зубами. Не хочу заставлять ее рассказывать мне об их с сестрой разговоре – пусть уж лучше доверится мне, когда сама этого захочет.

Я притворяюсь, что размышляю.

– Ой, черт! Кажется, я понял, в чем дело. Ты думала о том, как сильно я тебе нравлюсь, о том, что упустила свой шанс со мной, и это разбивает тебе сердце.

Хартли начинает хохотать.

– Я упустила свой шанс с тобой? Хм, скорее, все в точности до наоборот.

– Детка, я-то стопудово ничего не упустил. – Я подмигиваю ей. – Ты втрескалась в меня по самые уши. Мне достаточно щелкнуть пальцами – и сегодня вечером мы будем целоваться на твоем диване.

– Ха, да я, скорее, буду целоваться с тем фонарем. – Она показывает на фонарный столб у входа в переулок.

– Фу! А ты знаешь, сколько грязных рук лапали его?

– Да уж не меньше тех, что лапали тебя. – Она широко улыбается, довольная своим язвительным ответом.

– Неплохо. – Усмехнувшись, я поднимаю руку, чтобы она дала мне пять.

После долгой паузы Хартли наклоняется и хлопает своей ладонью по моей.

Ее глаза перестали блестеть, плечи расслабленно опустились. Я украдкой смотрю на ее профиль. Мягкий изгиб скулы, чуть выдающаяся вперед нижняя губа, ушко. Очень милое ушко.

– Так какую сумасшедшую историю ты должен был мне рассказать? – спрашивает Хартли.

Я театрально вздыхаю.

– Господи, ты даже знать не захочешь. Это жесть.

Кажется, мне удалось ее развеселить.

– Ого! Что ты сделал?

– Кто сказал, что я что-то сделал?

– Ну, я. – Она с вызовом поднимает бровь. – Так что ты сделал?

Я делаю глубокий вдох.

– Я напился в стельку и пообещал Фелисити, что буду притворяться ее парнем.

Над нами повисает тишина.

И тут Хартли начинает хохотать.

– Что? Но зачем?

– Зачем я согласился или зачем ей нужен бутафорский бойфренд?

– Зачем и то и другое?

– Короче, она хочет висеть на руке у одного из Ройалов, чтобы подняться вверх по социальной лестнице, пускать пыль в глаза на вечеринках, являясь вместе со мной.

– Ну, тут все понятно, – кивая, словно это все вполне логично, говорит Хартли.