Отвергнутый наследник

– Ага! Ты все-таки признала, что мы лучшие друзья!

Я закрываю глаза, прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди в ожидании очередного язвительного ответа, но вместо этого слышу печальные стенания скрипки.

Сначала это текучие ноты, лишь наброски основного произведения, которые повисают в воздухе, но Хартли наслаивает звуки, и вот уже струны словно обыгрывают друг друга, музыка получается настолько объемной, что трудно поверить, будто играет всего лишь один инструмент.

Я открываю глаза и вижу, что Хартли закрыла свои. Она даже не смотрит в ноты, самозабвенно играя не только пальцами, но и всем телом. Наверное, поэтому ощущение такое, что в комнате целый оркестр.

Музыка заполняет меня, заглушает все посторонние шумы в голове, заставляет сердце биться чаще, и вот уже я не замечаю ничего вокруг, кроме этой прекрасной музыки.

И это пугает меня до чертиков.

Я вскакиваю на ноги и бормочу:

– Подожду тебя снаружи.

Хартли, по-моему, даже не замечает моего ухода."

"Поежившись, я выхожу в коридор. У меня самые настоящие мурашки. Но теперь, когда больше не слышу ее музыки, снова могу дышать.

Я соскальзываю на пол по стенке. Звуки скрипки Хартли проникли в самые потаенные уголки души, куда я никогда никого не впускал.

Такое ощущение, что с каждым взмахом смычка она пыталась содрать с меня кожу и обнажить душу. Но меня почти ничем нельзя пронять. Музыка не действует на меня. Я Истон Ройал, легкомысленный парень, которому интересно лишь то, как повеселее провести время.

Я не хочу заглядывать в свое сердце и видеть там бездонный черный омут пустоты. Я хочу жить в счастливом неведении.

Мне лучше уйти. Прямо сейчас. Подняться и найти кого-нибудь, с кем можно подраться или… А вообще, если я захочу заняться этим, у меня есть Хартли.

Мне не нужно никуда идти. Я лишь должен убедить ее, что наша дружба станет лишь лучше, если мы проведем немного времени наедине и голышом.

И я знаю прекрасный способ, как это устроить.

Я проскальзываю обратно в тесную каморку, готовый дать отпор Хартли и ее волшебной скрипке. К счастью, мне удается досидеть до конца репетиции без очередного эмоционального срыва.

Меня больше не трогает, как летают по струнам ее пальцы. Я не замечаю испарины, выступившей у нее на лбу. Не придаю значения тому, что черты ее лица, которые я как-то назвал заурядными, сейчас, когда она находится в музыкальном трансе, делают ее похожей на богиню.

Ничего из этого больше меня не волнует.

– Уже закончила? – спрашиваю я, когда Хартли опускает скрипку на колени.

Она показывает смычком на лампу над дверью.

– Время вышло. – Лампочка горит красным. – Нам отводится лишь час.

Уже пролетел целый час? А такое ощущение, что всего-то минут десять.

– Поверить не могу, что прошел час, – хмурясь, замечаю я.