Наследник олигарха (СИ)

Ужас… Как мало, оказывается, мы знали друг о друге…

— Влада, а что Мишенька любит?

Поднимаю глаза и вглядываюсь в морщинки на худом лице. Женщина все также широко улыбается и не может налюбоваться на малыша. Я вижу, когда Мишаня проходит мимо, она пытается его потрогать: по голове погладить, по ручке, плечико задеть. Но для этого надо дотянуться или встать…

Господи… а Демид меня ещё тактично просил быть посдержаннее…

— Влад, — мужчина окликает меня, потому что я засмотрелась. И взглядом просит не игнорировать вопрос мамы.

— Мишенька… Нууу… — тяну я, пытаясь соображать быстрее, — он очень любит животных. Собак, кошек. Мы птичек часто кормим. Голубей там, уточек… любит купаться. Рисовать пальчиками, знаете, есть специальные краски для рук? Он ласковый очень. Любит обниматься. Миша… он… любит мыльные пузыри. Воздушные шарики, мячи.

— Кстати, да. Мы однажды пришли за ним с шаром. Это что было, словами не передать. Столько счастья и писков.

Сыночек что-то зажимает в ладошке и приносит бабушке. Тут же отскакивает в сторону и делает вид, что будет убегать. Просит догнать его.

— Ох, я бы с радостью, милый. Но коляска не слишком мобильна для догонялок, — она сказала по-доброму, с той же мягкой улыбкой в уголках губ.

А мое сердце не выдержало. Я порывисто поднимаюсь с кожаного дивана и выхожу в коридор со словами:

— Извините. У меня там телефон звонит.

Глупо и банально.

Но, как только я остаюсь одна, слёзы начинают соленым потоком струиться по щеке. Я обхватываю себя ладонями. Пытаясь успокоиться.

Это ужасно. Это так ужасно! Меня всю трясёт. Я не ожидала такого потрясения. Думала, мать Демида встретит нас высокомерно и будет груба. А она… она совсем не такая. Она так смотрит на малыша… у меня сердце щемит.

Душа рвётся от боли.

— Влада? У тебя все в порядке? — раздаётся совсем близко обеспокоенный голос.

— Да-да, я сейчас… — тихо шмыгаю носом… — сейчас приду.

Демид обходит меня и заглядывает в лицо. Настороженный взгляд вдруг сменяется мягким смятением.

— Эээй, ты что, — тёплые ладони ложатся на мои плечи, а меня начинает бить мелкая дрожь. Я не могу взять себя в руки. Сейчас нос и глаза опухнут. — Тише… успокойся.

А я закусываю губу и мотаю головой, жалостливо всхлипывая.

— Я… я даже не знала, что у тебя мама… — замолкаю, пытаясь подобрать подходящее слово, и шепотом продолжаю, — болеет. Мне так жаль. Так жаль…

Не могу договорить, горло перехватывает спазм.

— Не волнуйся. Все самое тяжелое уже позади. Все нормально, Влад.

— Она встанет когда-нибудь?

— Шанс есть. И я надеюсь, она им воспользуется.

— А что произошло?

— Авария, — отрезает сухо, как будто не хочет отвечать. Да, наверное эта тема очень болезненна. Очень.

— Мне так жаль.