Наследник. Моя маленькая тайна

Швыряю телефон в спинку дивана! — Как же ты достал меня, Салаев! Ненавижу тебя! Сволочь! Эгоистичная, жестокая тварь!

У меня дрожит все тело: колени, пальцы, даже все внутренности вибрируют от негодования, обиды и ужаса. Сердце сходит с ума. Яр сегодня должен оформить мне больничный. Может задним числом сможет? А смысл? Вчера ведь я была на работе.

Черт! Ну что же ты ко мне прицепился, Самир?!

После обеда нам с Ярославом ехать в ЗАГС. Остается молиться всем существующим и не очень Богам, чтобы хоть там все получилось. На меня накатывает отчаяние. Я возвращаюсь в спальню, сажусь возле кровати и просто смотрю на спящего сынишку.

— Люблю тебя так сильно, моя крошечка, — шепчу ему. — Мой маленький, сладкий зайка. Прости, что твоя мама была влюбленной дурой и связалась с такой семьей. Но… Твой папа подарил мне тебя, мою сверхценность. Он был хороший. Правда. А вот дядя твой…

Даян ворочается. Я замолкаю. Глупая. Не надо ему сейчас вот это все слушать. Звук собственного голоса успокаивает. Я опять выскальзываю из спальни, звоню Ярославу, чтобы поговорить с ним. Не берет.

Стараюсь занять себя делами, чтобы не сойти с ума. Мою посуду. Она валится из рук, и две чашки разлетаются осколками по полу. Готовлю суп. Режу палец вместо овощей. Швыряю на стол нож и реву, потому что все, нервы сдали. Он еще даже не приехал, а уже давит на меня. Не представляю, что будет, когда мы встретимся. А это произойдет.

Мамочка… Как же страшно.

— Асенька, ты чего звонила? — перезванивает Березин.

И я вываливаю на него свое сегодняшнее утро. Яр громко матерится и, кажется, стучит кулаком в стену. Я слышу отчетливый глухой звук.

— Не плачь, малыш. Я уже скоро закончу и буду дома. Хорошая моя, любимая, — он старается меня успокоить.

Ко мне прибегает Даян. Выспался. Сынишка уже совсем в другом настроении. Тянется к доске с овощной нарезкой. Отщипывает от горки натертой моркови немного и тянет в рот. Улыбаюсь, а он довольно облизывает пальчики.

— Мы ждем тебя, — говорю Ярославу.

— Это так приятно звучит. Постараюсь не задерживаться, — обещает он.

Не задерживается. Приезжает к трем часам. С порога крепко меня обнимает. От него пахнет морозом и тянет уличным холодом. И одеколон этот, обволакивающий легкие, действует как хорошее успокоительное.

Яр ловит своими холодными губами мои. Целует так, что становится жарко. Его пальцы крепче врезаются в кожу через одежду, комкают ткань, пробираются под нее, пробегаются по позвоночнику. Сочетание горячего и холодного острыми вспышками и сумасшедшими мурашками разносится по всему телу сосредотачиваясь внизу живота.

Мне становится легче в этих сильных руках, в уютном шуршании его куртки, под взглядом родных зеленых глаз.