Наследник для жестокого

Прошёлся пальцами по линии позвоночника, вызывая приятную дрожь. И почему я не могу не отвечать ему? Может, я уже что-то испытываю сама, просто не хочу признаваться в этом самой себе? Потому что стыдно. Мой похититель стал моим мужем, но мне всё равно стыдно его любить. — Принцесса Ясмин.

Снятый корсет обнажил меня по пояс. Его руки легли на грудь и сжали ее. Мягко, жадно, приятно. Пальцы стали задевать соски, вызывая приятные ощущения и пока ещё легкое возбуждение внизу живота. Пропускал соски между пальцев, гладил их, оттягивал и мягко выкручивал, и томление внизу усилилось. Между ног стало очень горячо.

Андрей отпустил меня на время, чтобы снять с себя пиджак и бабочку, затем рубашку. Пока на нем остались лишь брюки, которые натянулись в области паха от как всегда быстрой эрекции. Вернулся ко мне и снял платье полностью.

— Прекрасная, — шептал он снова мне, прижимая меня к себе спиной. Гладил мои ягодицы, бёдра, грудь. — Прекрасная маленькая женщина. Моя жена. Как меня прут эти белые чулки, хочется тебя очень жёстко трахнуть.

Он потянул меня к кровати. А меня, как ни странно, завели его то нежные, то грубые слова. И его такое огненное желание. Я так завожу его. Он хочет меня, не кого-то другого. Сколько их было вокруг, этих женщин, а хочет он меня и женой своей сделал тоже меня. Я готова признаться себе, что я получаю удовольствие с ним в постели и от этих мыслей тоже.

Повалил меня на матрас, стянул с себя брюки и боксеры и, не смущаясь наготы, улёгся сверху. Горячий член врезался в моё бедро, и я поняла, что хочу его тоже. Очень. Но Горский решил наслаждаться мной еще немного. Снял трусики, а чулки, которые его так возбудили, оставил. Горячие пальцы гладили мои бёдра и ноги в тонком капроне, и при этом он смотрел в мои глаза. Я даже и не думала, что подобная ласка может быть сексуальной и такой приятной.

Шумный вздох разнесся по комнате, когда он подарил влажный поцелуй моему соску и втянул его в себя. Горячий язык истязал его, заставляя меня выгибаться дугой и просить без слов пойти дальше. Он уже знает, как меня надо приласкать, чтобы вызвать ответную реакцию.

— Чувственная девочка, — сжал он мои бедра и развел их в стороны, освобождая место для себя. — Я знал, что не ошибся в тебе.

Губы Гора оказались на самой вершинке чувствительной плоти. Они настаивали на ласке, целовали, втягивали в себя нежную кожу, а я дрожала и металась по простыням от удовольствия. Горский облизнул свой палец и ввёл его в меня. Быстро стал двигать им, продолжая пальцем другой руки мягко, но настойчиво надавливать на клитор и массировать его. Я разлетелась криками удовольствия, когда меня накрыла волна огразма, я не могла даже воздуха вдохнуть — настолько меня захватили ощущения. Но отойти Горский не дал.