Наследник для врага

Доказательства, что он хотел навредить мне. И у него это получилось. Даже если мы не доберемся к его любовнице, поддержка у меня будет. И… Тебе не стоит об этом думать.

Конечно, а как можно не думать? Как можно просто выкинуть из головы, что моему отцу грозит неприятности. Каким бы жестоким он не был, он ведь мой папа. А Ян мой…

Всю дорогу в больницу пытаюсь придумать определение нашим отношениям, но не могу. Отец моего ребенка? Нет, Волков куда более важный, чем случайный любовник.

Друг? Ни капли, друзья не целуются.

Вот кто он мне, как понять?

И что самое важное — кто я ему?

Пока я сдаю кровь, вопрос крутится на языке. Хочется расставить все точки, понять, что происходит. Но в то же время не решаюсь. Волков умеет быть жестоким, как минимум словами.

А я так устала от войны с ним, что не могу просто рисковать. Хочется немного спокойствия. Стабильного, умиротворяющего. Как сейчас, когда мужчина сжимает мою ладонь.

Говорит с кем-то по телефону, но не отходит от меня. Решает свои вопросы, пока мы ждем результаты анализов. Его пальцы поглаживают мои костяшки, ползут к запястью.

Так жарко и хорошо, что голова кружится. Затмевает всё вокруг, не могу дышать. Украдкой поглядываю на мужчину, на то, как дергается его кадык. Ян бросает на меня взгляд, улыбается краешком губ.

И когда мужчина прячет телефон в карман, я не выдерживаю.

— Как ты планировал поступить? — спрашиваю напрямую, немного разворачиваюсь в кресле. — Изначально. Ты бы забрал у меня ребенка, да? Или…

— Я думал об этом. Самый простой вариант. Убрать дочь Авдеева подальше, не подпускать к моему ребенку. Один раз я уже потерял ребенка, не готов был снова к этому.

— А сейчас?

— Сейчас я собираюсь забрать не только малыша, но и его маму.

Говорит так просто, словно это уже решенный вопрос. А я даже не знаю, как мне реагировать. И что именно говорить. Только поджимаю губы, стараюсь справиться с волнением.

Ощущение, что голова кружится. Кислород ударяет по легким, щиплет в груди. Не знаю, что именно происходит, но тело словно ватным становится. Не подчиняется.

— И мое мнение не учитывается? — спрашиваю хрипло, словно сейчас вот-вот решится всё. — Совсем?

— Совсем, золотко, — притягивает меня к себе, обнимает за плечи. Его щетина колет кожу, дыхание опаляет ухо. — Никаких протестов, Сонь. Не отпущу. Всё изменилось. Я знаю, что ты ни при чем. И знаю, что ты не способна на подобную жестокость. Ты будешь отличной мамой, я уверен.

Облизываю губы, стараюсь успокоиться. Не реагировать сразу, не выяснять отношения на глазах у всех. Но мысли взрываются в голове, бьются о черепную коробку.

И боль скользит по венам, затмевает. Потому что это приятные слова, но совсем не те, что я хотела услышать.