Наследник для Валида

Как только мое дыхание выравнивается, Байсаров легонько тянет меня за волосы, заставляет посмотреть ему в глаза, проводит по моей щеке пальцами в кольцах, слезы стирает, но взгляд у него по-прежнему тяжелый, продирающий, когда он, наконец, произносит фразу, от которой у меня все нутро сковывает льдом:

— Тогда объясни мне, Варечка, как из спальни, к которой только я доступ имел и моя девочка на ночь, документы могли пропасть?

Спрашивает и взглядом меня буравит, а я в чистейший шок попадаю, таращусь на Байсарова, даже моргнуть боюсь.

— Что? — спрашиваю, не в силах скрыть свой ужас.

И меня знобить начинает сильно, потому что с каждой секундой над моей головой словно тучи сгущаются, жизнь катится в тартарары, а ужас той ночи не просто не заканчивается, он мутирует в нечто еще более опасное.

Слышу отчетливый скрежет зубов. Валид смотрит так, что у меня душа в пятки уходит, воздух в груди застревает.

— То, что слышала. Ты была в моей спальне и документы исчезли. Как думаешь, есть здесь связь? Проскальзывает параллель между событиями? У тебя есть вариант, Варя, выкладываешь все, что знаешь, начистоту и я дам тебе шанс на спасение. Ты все равно все расскажешь.

— Я правда… я ничего…

В глазах цветут слезы отчаяния, я просто не представляю, что со мной сделает Валид, опять плачу и голос дрожит."

"— Я не брала ничего, да и как… я с трудом ногами шевелила, босиком ушла… Где мне документы ваши прятать было?!

Рыдание вырывается из горла, истерика подкатывает, сердце рвется на части от всего того кошмара, который заполняет мою жизнь.

Все это под безэмоциональным взглядом Байсарова, который следит за моей мимикой. Безучастный. Равнодушный. Намеренный спросить с меня за пропажу.

— Послушай, прошу, — голос дрожит, а я руки к груди прибиваю, сжимаю в молебном жесте, — я ничего не брала, я только отдавала, всю ночь. Все отдала, невинность свою оставила и ушла наутро, надеясь, что этот ад закончился и больше никогда не повторится…

Хмурится. Не знаю почему, но чувствую, что мои слова ему по душе не пришлись. Опять щеки моей касается, стирает слезы, которым конца и края уже нет. А у меня губы дрожат, и я отчего-то взгляд от Байсарова оторвать не могу, как кролик застыла перед удавом, понимая истинное значение этого выражения.

Моя жизнь. Я сама в руках Байсарова. Один щелчок пальцев, один приказ и не будет меня. Даже сомневаться в этом не приходится.

Глаза у него демоническим блеском сверкать начинают, присматривается ко мне, словно решает, что именно со мной делать будет, как драть на части собирается. И все же подо льдом его внешнего контроля я пламя чувствую. Как тогда. В ту ночь. Когда полыхнуло между нами, когда пощады не давал, заставляя отвечать на его ласки.