Наследник для Валида

Эта команда действует на меня иначе, совсем противоположный результат вызывает. Мышцы натягиваются струной, напрягаются так, что кажется, тронешь и разорвутся.

В странном оцепенении смотрю на мужчину, который нависает надо мной, пытаюсь справиться с эмоциями, которые зашкаливают, но понимаю, что не могу, не справляется организм с перегрузками.

Ощущаю его возбуждение, чувствую, какая мощь скрыта от меня за брюками, и тело бросает в дрожь. Паника подкатывает комом к горлу. Пытаюсь побороть себя, справиться, но боюсь, что у меня ничего не выходит."

"Валид цепляет мою руку, прикладывает к своей грудной клетке, и я чувствую, как по-сумасшедшему мощно бьется его сердце, каменный он сейчас просто, литой. Валид может разорвать меня на части не напрягаясь особо. Сам же, наконец, отпускает мои трусики, ощущаю, что больше материя не впивается в бедра, а Валид проводит рукой по моему телу, словно расслабляет, касается каких-то точек и я прикрываю веки.

Стон падает с губ, когда чувствую умелый язык на своей груди, прикусываю губу и слышу, как Валид шепчет жарко мне в самое ухо:

— Сними с себя трусики. Сама.

Выговаривает так томно, что у меня пальчики на ногах поджимаются, от него пульсация идет горячая, огненная, одуряющая.

Энергетика подчинения, доминантности. Но все равно подобный приказ вызывает у меня рваный вдох, и я по инерции сильнее зажимаюсь. Страшно становится остаться без последнего клочка, прикрывающего мою уязвимость.

И с каждой миллисекундой своего промедления я словно чувствую, насколько сильнее напрягается мощное тело мужчины, его возбуждение струится по венам. Это порок. Похоть. Жесткость.

Никакой нежности, хотя чудо, что он до сих пор не разложил меня. Валид словно играет со мной, но в любой момент его благосклонное настроение может рухнуть и на место этой прелюдии придет нечто по-настоящему грубое, жестокое.

Есть в Байсарове что-то опасное, темное. Его аура, энергетика. Он давит. Кажется, что из щипов состоит, острых, способных вспороть до крови.

— Ты ведь знаешь, почему здесь и что будет?

Задает вопрос хрипло, но глаза… Боже, его глаза сейчас становятся какими-то потусторонними, темными, опасными.

На мгновение чудится, что моя жизнь зависит от ответа и это уже не вопрос относительно того, что сделает со мной Мухоматов и его шайка. Нет. Здесь и сейчас. Именно Валид Байсаров решает мою судьбу и его взгляд…

Этот человек не знает пощады. Почему-то чувствую в нем эту ужасную грань и комок страха подкатывает к горлу, когда я киваю.

Даже сил нет на то, чтобы ответить.

— Вот и умница, — отвечает, слегка обнажив массивные белоснежные зубы.

Я ведь как на ладони перед Байсаровым. Его взгляд — слишком проницательный, говорящий о многом.