Наследник для Шаха

Холодок идет вдоль спины. Закрадывается под кожу предчувствием…

Глава 3

— Я никому ничего не расскажу, Ясмин, будьте уверены, — проговариваю уверенно, глядя в светло-карие глаза женщины. Я никогда не задумывалась, сколько ей лет. Ее лицо очень смуглое, кожа будто обветренная, сейчас отдает нездоровой бледностью.

— Я знаю, что ты тихая, Полина. Поэтому и рассказала. Обычно у нас девчонки бойкие, только начнут работать и все уже про всех знают. Про хахалей своих рассказывают. То один не удался, то второй, а ты ни разу ничего о себе не рассказала.

— Было бы что рассказывать, — пожимаю плечами и слегка улыбаюсь.

Ясмин улыбается в ответ.

— Вот и я о том, — делает шаг и выдыхает, — ох…

Тянется за тряпкой. Перехватываю руку женщины.

— Постойте. Что осталось отработать?

Выдыхаю с шумом, уже зная, что вряд ли сегодня попаду в свою съёмную каморку.

— Третий лоундж, — отвечает женщина и сжимает зубы, похоже, боль усиливается.

— Я помогу, идите домой, а я приберусь.

Ясмина на мгновение растягивает губы в измученную улыбку.

— Добрая ты душа, Полина. Пусть всевышний услышит все твои мольбы, чтобы дороги твои были удачными, и отсыплет счастья с лихвой. Мужчину тебе пошлет, который твою красоту и душу оценит.

Улыбаюсь женщине и помогаю ей выпрямиться.

— Спасибо, Ясмин, удача мне понадобится.

Женщина выслушивает мой ответ и заглядывает мне в глаза доверительно как-то, понизив голос, сообщает:

— Я за сегодняшнюю смену деньги получу, тебе треть отдам. Ты меня сейчас от увольнения спасаешь.

Зуева скора на расправу — это я уже усвоила и персонал «Элита» меняется со скоростью молнии, но взять чужое я не могу, поэтому отбираю тряпку у Ясмин и киваю, улыбнувшись:

— Вы детям лучше своим сладость лишнюю купите, мне ничего не нужно.

— Добрая душа…

Ясмин еще раз мотает головой и оставляет мне свой инвентарь, а я принимаюсь драить туалеты.

Вспоминаю добрые слова женщины, пока чищу фарфоровый унитаз, и фыркаю под нос:

— Ну где же ты, мужчина, способный оценить мою красоту, вот прямо сейчас явись и узри меня.

Выдаю пафосно и сама смеюсь своей шутке. Юмор у меня работает даже в самой тяжелой ситуации. Мама научила. Улыбаться несмотря ни на что и пусть в душе слезы — на публике должна быть улыбка.

Когда заканчиваю с работой Ясмин, понимаю, что сил на то, чтобы вернуться домой, просто нет. Ухожу в комнату для персонала. Принимаю душ, чтобы смыть с себя усталость, открываю шкафчик, чтобы взять сменную форму, и с силой ударяю по железной двери.

— Черт! Проклятье!

Рассматриваю хлопковое нижнее белье, аккуратно сложенное на полке, а вот сменного рабочего платья в ящике нет.

— Как я могла забыть?!

Взмахиваю резко головой и мокрые прядки неприятно облепляют лицо.