Наследник для предателя

Мне никакой разогрев не нужен – только ее слова. Доверие, зарождающееся с каждым днем, ее тоска по мне…

Вика тянется ручками к шнурку моих спортивных штанов и проворно развязывает его.

– Я сам, крошка… Не волнуйся, не останусь без сладкого…

Касаюсь ее вмиг увлажнившихся складок, растираю влагу вокруг чувствительного узелка, чувствуя, как по ее животу прокатывается дрожь. Кайф просто… Видеть, как она возбуждена, как ей нравится.

– Мамочки… Ты уверен, что мы…

– Ты слишком много разговариваешь, милая.

Ее кожа нежная и сладкая. Пахнет любимым Викиным гелем для душа – с ароматом апельсина и миндаля. Лижу ее кожу, целую… Пульс ревет в висках от возбуждения, я с трудом держу себя в руках… Наслаждаюсь видом ее распростертого, зацелованного тела, пьянею от нее… Люблю. Так сильно, что орать хочется. В лес свалить и кричать что-то нечленораздельное, расхаживая между сосен. Ни хрена не могу выразить, как сильно она мне нужна… Слов не подберу.

– Кир… Кирюша… Пожалуйста… – стонет она.

Такой внутри трепет от ее мольбы. Склоняюсь к ее лону и касаюсь губами. Задерживаю дыхание, выписывая круги вокруг клитора. Такая сладкая… Моя…

Сейчас бы войти в нее и… Но я терплю. Все, чего хочу – чтобы моя девочка скорее выздоровела…

– Сладкая моя… Боже… Ты там такая красавица, везде красавица…

Голос у меня пьяный, а у Вики глаза ошалелые. Стонет, дрожит, едва держится, чтобы не прогнуться как следует в пояснице. Но я не даю – удерживаю ее бедра и целую ее там.

– Трахни меня, Кир… Хочу тебя в себе. Пожалуйста…

Пристраиваюсь между ее бедер и медленно вхожу. Чистый кайф… Наркотик, а не Вика. Трахаю ее, сидя на коленках. Задираю ее любимую майку и слегка сдавливаю острые от возбуждения соски. Выкручиваю их, пока она не замирает. Запрокидывает голову, прикусывает губы и отпускает себя… Я с трудом могу двинуться в ней, настолько она тугая. Чувствую ее пульсацию, вдалбливаюсь сильнее, дрожу, тону в эйфории… Моя, блядь, моя… И стоны ее – низкие, до ужаса сексуальные только для меня. Все для меня…

– Кир… Это было… Я, как мешок с костями, ничего не чувствую. Мокрая вся… Как кошка.

– Ты прекрасна, – восстанавливая дыхание, отвечаю я. – Сейчас я тебя вытру. Не вздумай шевелиться.

– Я себя инвалидом чувствую. Кир я тут вспомнила кое-что… Помнишь, ты рассказывал, как вы сбили случайно паренька на велосипеде? Когда тебе пятнадцать было, а Ромке шестнадцать.

– Ну… Это было так давно… И он жив остался. Отделался легким испугом, – отвечаю, вытирая ее бедра влажными салфетками. – Ты думаешь, нам с Добровольским стоит перебрать все мои грехи – маленькие и не очень?

– Уверена. Ты можешь не видеть опасности. Даже не предполагать, что она там таится. У тебя сохранился альбом с фотографиями? Школьный, студенческий.