Наследник для миллиардера

Заберу ребенка. И видеться больше вообще ни разу нет смысла!

Просто…

Черт!

Снова кулак дергается в стену.

С трудом удерживаюсь, чтобы опять не громыхнуть.

Малая ж там спит. Будить не хочется! Вот только за нее нужно было сладкую конфетку ремнем наказать!

Совсем на малышку наплевать, что ли?

Носится по кабакам, пока ребенок непонятно с кем время проводит! По офисам всяким и по отелям!

А я таких глаз насмотрелся.

И вокруг. И в зеркале.

Знаю, что с малышней бывает, когда их опека забирает.

Детство из них очень быстро уходит. Так быстро. Что даже взрослыми его уже и не вспомнят.

Волчатами становятся. Те, кто выживает.

Кого подмять и сломать не получилось.

А такие редкость!

Мы-то с Дикарем, с Маратом, почти взрослыми уже попали в детдом. По сколько? По двенадцать нам было.

Выгрызать приходилось не только каждый кусок хлеба. Каждый вздох и свободу приходилось выгрызать.

Переломанными ребрами.

Выбитыми зубами.

Валяясь в карцере и выплевывая из себя собственную кровь.

А про девчонок! Про девчонок вообще думать и вспоминать не хочется!

Их век там совсем недолгий! Толпа. И никаких прав. Кто не пойдет на эту мерзость, проживет недолго. И мало кто защищать бросится. Сумасшедших и самоубийц нет. Голодная до всего пацанва сразу растерзает!

Матерюсь сквозь зубы.

Опека над ребенком явно не самая лучшая идея при моем раскладе.

Но как увидел, что ее забрать хотят. Так сразу и накрыло. Пеленой красной. Яростной. Все, что пережить и перевидеть пришлось, встало.

Потому вопрос не стоял. Даже не думал. Других вариантов нет.

Не развратной конфетке я сестру сохранил. А ей. Малышке. Самую жизнь!

Опускаю голову под ледяные струи.

Заставляю себя отогнать воспоминания, что въелись глубже татуировок Дикаря. В потрохах сидят.

Что делать с конфеткой?

Даже не знаю!

Только в моей она власти!

Понимаю это. Понимаю на все сто! Вся моя сейчас! С потрохами! И хвостом больше не вильнет! Хвост я ей уже таки прищемил!

Обматываюсь полотенцем.

Выхожу из ванной. Прямо в кухню.

Прислоняюсь к косяку, наблюдая за ней.

Хлопочет. Стоит над плитой. Лицо раскраснелось.

Выпуклая часть пониже спины так и просится в руку…

Таня

Вздрагиваю, когда он появляется на кухне.

Бесшумно. Но каждой клеточкой чувствую, ощущаю его присутствие.

Воздух накаляется. Искры начинают полыхать. Жалить. Колоть. Отдаваться ударами, вспышками тока на кончиках пальцев!

Еле сдерживаюсь, чтобы снова не подпрыгнуть. Как тогда, когда из ванной раздался мощный удар. И не разбить снова чего-нибудь из посуды!

Внутри все сжимается.

Ноги сами по себе сдвигаются на максимум. Так, что даже больно становится!

И почему –то там оказывается какая-то странная пустота. Перемешанная с жаром. С какой-то странной пульсацией, от которой вмиг накатывает слабость.