Наследник для чемпиона

— Подожди меня у стендов, — смотрю на Птичку, с волнением предвкушая следующие двадцать пять минут дороги. А если еще троллейбус задержится, получу ее на еще больший отрезок времени. Прокручиваю это в голове и сам от своих странных мыслей охреневаю. Когда еще я обращал внимание на что-то подобное и считал минуты, проведённые рядом с девчонкой? — Я быстро, — бросаю ей небрежно и якобы неспешно тащусь к раздевалкам.

Быстро — не то слово. Еще никогда не приходилось так торопиться. Выскакиваю минут через десять с сырой головой. Авось шапка и врожденная удачливость спасут от менингита.

Полина при виде меня краснеет и отводит взгляд. Пока иду к ней, делает так несколько раз — поднимает и опускает ресницы. Я же смотрю непрерывно. Просто потому что я, мать вашу, прусь, когда она так смущается. И в эти минуты ничто в мире не способно заставить меня оторваться от Полины Птенцовой.

— Идем? — спрашиваю для порядка. — Ключи не забыла? — дразню и ухмыляюсь.

— Взяла, — выдыхает Птичка и вновь уводит взгляд.

Ждет, пока я не начинаю идти. Только после этого как будто следом идет. Это мне в ней тоже почему-то нравится.

Ловлю себя на мысли, что хотел бы взять ее за руку. Интересно, как бы Полина отреагировала, если бы отвез ее к себе домой. Пошла бы? Почему-то кажется, что пошла бы. И сердце вновь грохочет в груди. С шумом бросает кровь сначала в голову, а после, навертев там непонятный винегрет, стремительной волной устремляется в пах.

Смотрю на Птичку… Нет, не так. Жадно впиваюсь в ее черты и схожу с ума от того, какая она красивая.

Как можно быть такой красивой?

— Что-то не так? — спрашивает, убирая рассыпавшиеся волосы за ухо.

Я заторможенно моргаю и ухмыляюсь.

— Все так.

Она тут же зачем-то распушивает волосы обратно и, отворачиваясь, скрывает от меня часть лица.

— Прекрати надо мной смеяться, — в тоне отчетливо слышу какой-то протест.

А это уже что-то новенькое.

— Я не смеялся.

— Ты смотришь на меня и ухмыляешься, — вменяет обиженно.

— Но не потому, что мне смешно.

Жду, что Полина продолжит спор. Это странным образом меня забавляет и вместе с тем сильнее раззадоривает. Но она шумно выдыхает и замолкает.

Мы выходим на улицу и, быстро преодолев крыльцо спортивного комплекса, ступаем на темную алею. Навстречу движется шумная толпа, и Полина инстинктивно жмется к моему плечу. Я поправляю спортивную сумку, отвожу ее за спину и делаю то, о чем давно мечтал — прикасаюсь к ней. Казалось бы, всего-навсего скольжу своей ладонью по ее ладони, а пробивает током. Ее, по-моему, тоже. Сглатываю и быстро втягиваю морозный воздух, пока сплетаются наши пальцы.

Полина громко выдыхает, а я впервые сталкиваюсь с осознанием, что не решаюсь сдавить женскую кисть. Будто очень хрупкая она. Словно я сам в собственной силе не уверен.