Наследник для чемпиона

— Наверное, в следующий раз нам с детьми все же стоит поселиться отдельно, — хмуро замечает Птичка после ужина, когда нам, наконец, удается растолкать всю ребятню по комнатам. — Чувствую себя вожатой в пионерском лагере. Но я-то ладно, а тебе нужно отдыхать.

Прикрываю дверь в спальню и проворачиваю ключ в замке. Только после этого, наступая, обхватываю жену руками. Прижимаясь к ней сзади, целую в шею. С каким-то изощренным удовольствием наблюдаю, как выступают мурашки и вытягиваются волоски у нее на затылке. Снова целую, вдыхаю запах и прохожусь по теплой коже языком.

— Как ты себе это представляешь? — выпаливаю ей в ухо слегка учащенным хрипом.

— М-м-м… Медведь… — вцепляется в ладони пальцами. Перехватываю их и крепко-крепко сплетаю со своими. Бессовестно прижимаюсь пахом и шагаю, вынуждая Полину двигаться к кровати. — Дай сказать… Тимур…

— Говори, — смеюсь, хотя у самого дыхание в глотке застревает. — Я слушаю.

— Там… Через три дома от нас сдается миленький коттедж. Мы с другими женщинами и детьми могли бы останавливаться там. Приходить сюда только готовить, а дети, пока нас с Дианой нет, могут быть с Ингой и мамой…

— Даже не думай, — прерываю ход ее мыслей. Разворачиваю к себе лицом, чтобы посмотреть в глаза. — Я не собираюсь так жить. Хочу, чтобы вы были рядом. Черт, в этом и суть семьи, разве нет?

— Да… Но тренировочный лагерь — это сосредоточенная и кропотливая работа всей команды. А у нас уже какое-то школьно-дошкольное учреждение образовалось. Никто так не делает, кроме «Медведей». Я переживаю, что ты отвлекаешься и мало отдыхаешь.

— Почему ты начала сейчас переживать? С тем же количеством детей мы справляемся не первый год.

— Справляемся… Просто… — мнется Птичка. Отвык уже от таких сцен. Понять не могу, что ее смущает и заставляет нервничать. Уводит взгляд, пока я не фиксирую пальцами ее подбородок и не вынуждаю смотреть мне в глаза.

— Что изменилось?

— Тимур… — выговаривает Полина крайне серьезно и снова замолкает.

Эта пауза почему-то пригружает даже больше, чем ее тон. А еще взгляд, которым она меня будто к апокалипсису готовит.

— Черт, Птичка, да говори же, Господи…

— Тимур, я беременна!

— Ха, — вот что я выдыхаю. В этом звуке облегчение и радость одновременно. Сам не замечаю, как уже улыбаюсь. И Полина все еще несмело, но повторяет эту эмоцию. — Птичка, мать твою… — выдыхаю еще громче. И тут же по привычке, которая выработалась у меня только с ней, извиняюсь: — Прости. У меня чуть инфаркт не случился.

— Ты рад? — додумывается спрашивать.

Вместо ответа подхватываю ее на руки и несу на кровать. Беру эту паузу, чтобы протолкнуть эмоции. Укладываю на кровать и сверху накрываю, стараясь слишком сильно не придавливать.

— Первым делом запомни: никаких расселений по разным домам не будет.