Наследник для бандита

— А почему?

— На нем не видно крови.

Пока я осознавала его слова, Олег ловко стащил с меня кофту, а затем принялся за штаны.

— Эй, хватит!

— Два вопроса — две вещи, — хищно ухмыльнулся Олег. И я отчетливо увидела в его взгляде азарт и предвкушение.

— Теперь вещь выбираю я! — выставила новое условие.

— Хорошо, зайчонок, — хмыкнул тот. — Продолжай.

— Сколько людей ты убил? — Вопрос задавала со страхом, но…

— Много.

— Так много, что ты не знаешь точное число? — сдавленно спросила я.

— Вещь, Маша, — жестко напомнил он. — Я не считал.

Сняла оба носка, уже жалея, что решила затронуть эту тему. Зачем? Потому что хотела понять о мужчине больше. Я прекрасно помнила, как легко он нажал курок в том подвале, лишив жизни предателя по его словам. Я жила в его доме, ела вместе с ним и делила постель. И должна была как-то осознать это все, разобраться, чтобы знать как защищаться или выжить.

— Я не стану делать вид, что хороший человек, — вдруг заговорил Волков, видя мою реакцию. — Не стану притворяться перед тобой. Тебе придется принять меня таким, какой я есть. В моей жизни было достаточно дерьма, когда или ты, или тебя. Когда на удар отвечаешь местью и топишь в крови своих врагов.

— И ты не жалеешь? — тихо спросила я.

— Жалею. О некоторых поступках. Но отмотать и исправить нельзя. Остается только жить с тем, что за плечами.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — покачала головой, не зная как реагировать.

— Тебе ни к чему эта грязь. Я огражу тебя от нее.

— А если нет? Если не получится?

— Тебе страшно. Но поверь — я никогда не причиню тебе зла.

— А другим?

— Я против бессмысленной жестокости, если ты об этом. Но если люди нарушают очерченные границы, их ждет наказание.

— Смерть?

— Возможно.

Он смотрел на меня прямо и спокойно и ждал. Чего? Моей реакции, видимо. Но что-то во мне кажется изменилось. Раньше я бы закатила истерику, обвинила бы его в безумии и заклеймила позором. Теперь же… После всех событий, я не знала как реагировать. Мир Волкова — жестокий мир. Здесь царили иные порядки, которые казались мне дикими. Но также я отлично помнила свой страх, когда меня силой выволокли из комнаты, намереваясь увезти. И эта двоякость мешала судить. Раньше все было простым и понятым, белое белым, а черное — черным. Теперь же все краски смешались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Разочарована? — только и спросил Олег.

И в этот момент я поняла, что соври он мне — я бы поверила. Но он не солгал. Сказал как есть, догадываясь, что мне это претит. А значит… Доверие, ведь это основа всего, правда?

— Спасибо за честность, — сдержанно ответила я.