Наследник для авторитета

У меня перехватывает дыхание, и я останавливаю его на полпути.

– Стой! – кричу шепотом, чтобы не напугать малыша, – что с ней?

Он поворачивается, как мне кажется, безумно медленно, и, чеканя шаг, идет в мою сторону с тяжелым выражением лица. Я сижу ни жива – ни мертва, и с замиранием жду его слов.

– Ничего критичного, – стискивает он челюсть, аж желваки выделяются на скулах.

Взгляд у него снова холодный, словно айсберг. Будто и не было минуты теплоты. Передо мной опять тот самый Шамиль Галаев, жестоко пытавшийся отобрать моего сына. А дочь?

– Тогда почему ее не приносят? – тревожится мое материнское сердце.

Все внутри обливается кровью, будто я упала с высоты и разбилась на тысячи острых осколков. Страх – плохой советчик в моей ситуации, но ничего поделать с этим я не могу.

– За ней наблюдают, – отвечает отрывисто и резко, казалось, выдавливая слова сквозь зубы, – на случай выявления патологий.

Последнее слово вызывает у меня неприятную дрожь. Ужас неизбежного и неотвратимого сковывает тело, аж сердце заходится ходуном. Кожа покрывается холодным потом в преддверии плохих новостей. Я вижу, как начинают шевелиться его губы, а затем он, казалось, передумывает. И это наводит меня на страшные подозрения.

– Ясно, – сглатываю испуганно и решаю узнать подробности у медсестры, как только мужчина уйдет.

Сама схожу к своей малышке. Мне жизненно необходимо увидеть ее хотя бы издалека и…нет, не нужно думать о плохом.

– Насчет договора, – вдруг начинает он еще более тяжелый разговор, и я вовсе замираю.

Сглатываю вязкую слюну, прижимаю сына крепче к себе. Только не теперь…Когда я только взяла своего ребенка на руки, неужели его отнимут у меня?"

"– Впрочем… – добавляет после паузы, когда у меня практически немеют руки, – об этом не сейчас.

Говорит и разворачивается. Уходит, тихо прикрывая за собой дверь. И в этот момент сын отпускает мой сосок и смотрит на меня слегка подслеповато. Но мне кажется почему-то, что с безграничной любовью. И пусть это лишь фантазии моего любящего сердца, но это то, что подбадривает меня.

* * *Шамиль

Смотрю на младенца через стекло. Маленького, беспомощного, под многочисленными трубками, которые, казалось, обвивают его тело со всех сторон.

– Шамиль Саидович, – продолжает говорить врач, – пока все в пределах нормы, но сами понимаете, девочка родилась недоношенной и не с лучшими показателями, и всегда есть риск определенных осложнений…

Как только я смотрю ему в глаза, мужчина замолкает и нервно поправляет воротник. Боится. Правильно делает.

– Если она не выживет или станет инвалидом, – выдерживаю паузу, давая прочувствовать ему весь ужас ситуации, – вы последуете за ней.

Для него все закончится очень быстро. И он видит приговор в моих глазах. Отводит взгляд.